И чего это тебе в голову стукнуло со свадьбы сбежать. Ну, прожила бы с ним немного, а там пойди, узнай, кто виноват. Какие вы все-таки с Милой глупые. Эта ваша честность и наивность до добра не доведет. Кстати, сестричка в самом деле княгиней будет. Помнишь, бабка говорила, а я еще не поверила, думаю, где в нашей глуши князь объявится. Гляди, и нашелся. Сколько девчат было, а он Милу выбрал. Надо же, вечером даже глазом на нее не моргнул, ровно и не замечал, а то вдруг на коня и увез. Повезло сестренке, – все еще всхлипывая, Тула обиженно закачала головой.
– Мила замуж за Антона выходит? – удивленно переспросила Нора
– Да, по приказу князя Тимор увез ее в город.
Не могла признаться даже подруге, что Антон не настоящий князь, что друзья пошутили, и что она наказана судьбой за свое неодолимое желание быть княгиней любой ценой.
– Вот и остались мы с тобой вдвоем незамужние: ты от жениха сбежала, мой меня сам бросил, в город подался, хотя любить до гроба обещал. Ладно, буду ждать его. Может, и в самом деле дождусь, – успокоилась, наконец, девушка, что-то про себя решив.
– Пойдем, подружка домой. Не спрячешься здесь от глаз любопытных и слов ядовитых. Идем, послушаем, что о нас в деревне шепчут. Да и мать с отцом успокоить надо, а то мамаша твоя уже всю деревню оббежала, разыскивая пропавшую невесту. К ней первой Матрена с последними новостями прибежала. Там такой крик был! На всю деревню. Кто и не хотел знать, поневоле обо всем услышал.
Нора нехотя поднялась. Ей даже и в голову не пришло, что пострадали также и родители.
* * *
Дома ее встретили молча. Отец что-то старательно выпиливал возле порога, мать, обиженно поджав губы, ковырялась в печке.
– Мам, не держите зла на меня, не хотела причинить боль вам с отцом, получилось так.
Варвара отвернулась к окну, пряча выступившие слезы на глазах.
– Эх, Нора, какая же ты честная и глупая, могла и промолчать.
– А дальше как? Мне же с этим жить.
– Бедная моя девочка, – прислонила голову дочери к себе. – Придется тебе век девичий куковать одной. И нам с отцом никакой радости в жизни.
– Проживем и без внуков, мам. Вон Комариха с Комаром живут без детей и тетка Маланья тоже. Да разве они одни?
– Живут-то, все живут, а что в этой жизни хорошего? Блеклость одна. Для кого сейчас стараешься, работаешь, хозяйство ведешь? Для будущих внуков. Кто теперь в старости кружку воды подаст, – горестно вздохнула, смахнув ладонью слезу непрошенную.
– Вы у меня еще молодые, о какой старости можно говорить.
– Скажешь молодые, – примирительно проворчала Варвара
– А ты, отец, чего молчишь? – мать глянула на безмолвного мужа.
– Да что говорить, все уже сказано до меня. Ты, дочка, не переживай очень, живут люди, и мы проживем. Не бери в голову, может, та чертова гадалка набрехала. А то, что призналась жениху, не ввела его в обман, правильно
сделала, по-моему. «С чистой совестью жить надо», – глухо сказал отец.
И опять кольнуло в сердце. Своей необдуманной выходкой испоганила жизнь самых родных и близких людей. Как им теперь жить дальше! В этой жизни все так перемешано, завязано, напутано. Сделаешь что-то, не подумав, а поступок откликается недобрым эхом в жизни многих дорогих для нас людей, темным отпечатком накладывается на их дальнейшую участь. Еще вчера мать с отцом, веселые и довольные, выплясывали на свадьбе дочери, надеясь на счастливую долю для своей единственной; и все одним махом оборвалось, полетела в темную глубокую пропасть надежда на хорошее будущее не только дочери, но и свое.
Остались только огород, поле, работа по дому. Хозяйство в связи со свадьбой немного поубавилось. Решили больше не заводить, будет того, что есть.
А вечерами, когда на всю деревню разносились веселые задорные частушки, Нора сидела у окна, шила и вышивала. Узоры и крой придумывала сама. Сорочки, юбки, корсеты, фартуки и даже платья для особых модниц. Не было ни одной деревенской девушки, ни одной уважающей себя местной хозяйки, не имеющей бы наряда, сшитого умелыми руками Норы. За этой работой девушка потихоньку забывала о своей душевной боли.
И однажды ночью пришел он, желанный, ласковый, взял за руку и повел в поле, где васильки цветут, где рожь колосится. В хлебах смущенно спрятались они, счастливые и влюбленные и просидели до самого утра, прижавшись друг к другу, пока первые жаворонки не запели свою звонкую песню.