Сейчас перед ней стояла женщина, очень располневшая, с большим животом, иссиня-бледная, измененная своей беременностью до неузнаваемости. Она, тщательно укутанная темным платком, покорно ждала распоряжений. Мила подняла ее лицо. Сомнений не стало, это была ее подружка, хоть и очень непохожа на себя прежнюю.
– Нора, что с тобой?! – воскликнула изумленная княгиня.
Женщина молчала, теребя край платка.
– Не молчи, прошу. Как ты здесь оказалась, и что за странный вид у тебя? Антон немедленно собирай ее вещи, мы уезжаем, – решительно приказала слуге, заметив, что несчастная еле держится на ногах.
Так, дорогие и почетные гости, едва переступив порог, умчались, забрав с собой горничную, оставив хозяев, потрясенных увиденным.
III
Врач сказал, что ничего пока страшного нет, просто молодая женщина переутомилась, а в ее положении это чревато осложнениями, поэтому будущей матери просто надо хорошенько выспаться, и будем надеяться, что все уладится.
На следующее утро, едва дождавшись, когда Нора проснется, Мила сама принесла ей завтрак в покои. Отдохнувшая и посвежевшая подруга выглядела намного лучше. Это уже не та изможденная и бледная женщина с синими губами, с фиолетовыми отеками под глазами.
Мила, терпеливо дождавшись, когда гостья поест, с интересом стала слушать историю нелегкой жизни. Княгиню обидело, что Нора постыдилась потревожить своими проблемами княжескую чету, боясь навлечь тень позора на своих родителей.
И вот в результате, что получилось, бедной женщине пришлось провести несколько трудных месяцев в доме Вирены и ее мужа. Мила порадовалась, что скоро на свет появиться мальчик, уверяя, вместе они вырастят его в любви и ласке. Ее страшила сама мысль о том, что ожидало бы Нору с маленьким ребенком на руках в этом суровом мире без поддержки родных и близких. Как она могла обречь себя на такие тяготы и лишения, себя и своего будущего малыша. Его-то вина в чем?
Вечером за ужином Мила без умолку рассказывала мужу обо всех злосчастных приключениях подружки, так как та явно пыталась молчать, поскольку была удивлена; Тимор – великий князь и муж подруги, а не Антон, как думали все деревенские. Мила вкратце пересказала историю подмены между князем и его слугой, и как эта безобидная якобы шутка изменила жизнь Туле, как, впрочем, и им тоже; но они с мужем, в конце концов, признательны честолюбивой сестре. Благодаря этому неразумному поступку они повенчались и бесконечно счастливы. Правда, Нора, смущенно поникнув головой, поведала, что вскоре Туле также предстоит пополнение, очаровательная рыжеволосая девочка, и все, включая их родителей, считают отцом ребенка Тимора.
Мила радостно заявила, что надо предупредить Антона о предстоящем пополнении в его будущем семействе, то-то утешится этой приятной новости их верный слуга. Нора, припомнивши, что Тула сама собиралась известить милого, просила не спешить, пусть сестра сама разберется.
Тимор огорчился, узнав о приключениях Норы. Князь произнес, что Эльдар его названный брат, ближе его у него никого не было и уже не будет.
Нору резанули слова был, не будет, и ничего о том, что он где-то есть. Спросить не решалась, боясь получить подтверждение своим страшным догадкам, не лишая себя последней надежды. Тимор сообщил, что это его святая обязанность стать названным отцом будущему мальчику, и что Эльдар был бы необыкновенно счастлив, зная, что у него будет сын. И опять был. Нора слушала князя и с болью в душе подмечала, что об ее любимом все время говорят в прошлом времени, как будто его нет, он исчез.
* * *
С этого времени жизнь у нее переменилась полностью. Они с Милой целый день были заняты. Их болтовня обо всем и не о чем, их желание было, как можно лучше подготовиться к появлению на свет божий малыша. В хлопотах дни пролетали быстрые и приятные. И вскоре пришло время рожать.
Мальчик не заставил себя долго ждать и в ночь теплую, слегка дождливую, появился на свет крупным и крепким, решительным криком известив мир о своем появлении. Нора, измученная ожиданием и невыносимой болью, смотрела на долгожданного сына с тихой радостью. Вот он, негаданный подарок судьбы, их с Эльдаром любовь, воплощенная в этом маленьком и трогательном комочке, тихо сопевшем у нее на груди. Теперь ее жизнь приобрела новое значение, она будет жить для сына.
Мила была счастлива не менее, чем ее подружка, она ахала и охала, стараясь почаще подержать новорожденного в своих объятиях. Пела ему колыбельные песенки, кормила с ложечки, не доверяя няне и прислуге, и даже как-то ревновала малыша к собственной матери.