Тяжелый клубок застывшей обиды, лютым зверем сосавший душу, вырвался наружу обильными солеными слезами, что смешивались с дождевыми каплями и падали на землю, чтобы потом прорасти маленькими синеглазыми незабудками. Дана стояла под дождем, не замечая его холодных, сырых объятий. Ливень подобрал ее муки, ее печали, отдал их матушке земле, выстудил, успокоил ее сердце.
Но как пришел, скорый, и стремительный, так и убежал, торопливый, поспешный, на прощанье резво промчавшись по грязным, теплым лужам. Природа, обновленная и напоенная, источала такой пьянящий аромат.
Все пело и ликовало, ласточки парили высоко в небе, камнем бросаясь на землю. Воробьи дружно купались в лужах, отгоняемые важными курлычущими голубями. Над речной водой, над теплой землей поднималась мягкая серая дымка.
Солнце не заставило себя долго ждать. Выглянуло из-за уже светлых кружевных облаков, горячее и сияющее. Сразу стало тепло и радостно.
Девушка успокоилась, после дождя в душе поселилось умиротворение и блаженство, поняла, что надо бороться за свое счастье.
IX
С нетерпением дождавшись вечера, спряталась у ворот, где жил Лука. Он восхитительный и, как всегда, веселый, жизнерадостный, вышел, удовлетворенно мурлыча что-то себе под нос. Увидел девушку и расплылся в довольной улыбке.
– Вечер добрый красавица, надеюсь с хорошими вестями встречаешь.
Дана пугливо оглянулась кругом и нерешительно махнув рукой, позвала в густо заросший палисадник.
– О, у нас уже и секреты завелись – с удовольствием спрятался от любопытных глаз соседей, – с чем пришла, сказывай, не робей.
Она неуверенно замялась, неосознано сорвала листок с кустика, размяла в ладони, бросила под ноги.
– Я тебя слушаю, – промурлыкал томно, близко-близко к себе привлек. – Какая же ты красивая! – Поцеловал крепко-крепко, и Дана решилась. Она прижалась к парню, пряча глаза, и торопливо зашептала,
– Если я тебе по сердцу, то есть, если я тебе нравлюсь, возьми меня замуж, пожалуйста.
– Что, – переспросил, поднимая ее голову, заглядывая в глаза, одаривая одной из своих обаятельных улыбок.
– Возьми меня замуж, я буду надежной женой, тебе не придется жалеть. – Обняла за шею, стала быстро-быстро целовать в губы, в щеки, лицо, приговаривая: – Не строптивой буду, не скандальной, а любящей и заботливой.
– Что, – переспрашивал крайне изумленный Лука не в силах увертываться от страстных лобзаний.
– Я к каждому твоему слову прислушиваться буду всю жизнь, возьми меня замуж, мой милый, родной, ну, решайся.
– Да я помолвлен. Невесту свою обожаю. люблю.
Пальчиком прикрыла губы его.
– Пойми, без тебя мне свет не мил, тосклива ночь.
Тут уже Лука решительно пресек домагания девичьи, убрал ее руки с шеи своей.
– Погоди! Не спеши поцелуями разбрасываться, не бросайся первому встречному на грудь; девушка должна быть чиста и нежна, как первый лучик солнца утреннего, невинна, как первый цвет весною раннею.
– Тогда зачем целовал меня, обнимал тайком? Насмеяться хотел над бедной девушкой!
– А почему не пофлиртовать с красивой девушкой, тем более симпатии были взаимны, поцелуи страстные, а жена должна быть не только сильной, красивой, но и породистой, с хорошей родословной. Безродная, нищая приблуда, пусть и очень красивая, только для запретной любви годится.
– У меня же есть родители, хоть и приемные.
– Ха-ха, – рассмеялся Лука. – Таких беспробудных пьянчужек, таких ленивых и безответственных людей поискать еще надо. Борони меня боже от таких родственников! У них хлеба, что в душе, а одежды, что на хребте. Так что, прощай, не поминай лихом!
И ушел, даже не поцеловал, не взглянул.
– Ничего, родной мой. Я что-то придумаю, все равно ты будешь моим, – думала сквозь слезы девушка, глядя вслед любимому.
X
Настасья, не дождавшись неверного жениха, решила поискать его. Какого же было ее удивление, когда увидела Луку и Дану в кустах, целующихся страстно, недалеко от его избы. Споткнулась сердцем об их встречу, и со слезами побежала к матери.