Пока царь двигался на юг, Дизраэли выступил с предложением, чтобы Англия вела войну с Россией на Черном море, а на суше чтобы сражалась австрийская армия. Вена не могла принять это предложение. Дизраэли решил выждать.
Вот в такой ситуации русские нанесли неожиданный для всех удар: ранним утром 15 июня они форсировали Дунай у Свиштова. Всего пять часов понадобилось шеститысячной армии, в состав которой вошли и первые отряды болгарских ополченцев, чтобы достичь противоположного берега. 15 июня умолкли в своих кабинетах дипломаты и резиденты. Война в белых перчатках закончилась. Стрекот телеграфного аппарата был заглушён грохотом орудий. Все надежды на крутой поворот событий рухнули. Началась освободительная для Болгарии война.
В результате жестоких кровопролитных боев в первый же день был взят Свиштов. Отсюда передовой отряд из пятнадцати тысяч человек под командованием генерала Гурко устремился к Стара-Планине. И спустя всего несколько дней победителей встречал старопрестольный град Тырново. Пришла долгожданная свобода. Ликование охватило всех жителей северной равнины. Радостная весть перенеслась через хребет Стара-Планины и молниеносно распространилась по всей Фракии. Можно утверждать, что жители Пловдива узнавали новости почти в ту же минуту, когда ее выстукивал телеграфный аппарат в мютесарифстве. Они распространялись по невидимым каналам, густой сетью покрывавшим почти всю эту еще порабощенную землю. Эти вести заставляли сердца биться сильнее, и радостью светились глаза людей.
Быстрое продвижение отряда Гурко приводило в ликование всех уцелевших членов революционного движения в городе. Но вместе с тем они испытывали отчаяние от того, что верные люди все еще бездействовали, а бывшие очаги бунта превратились в пепелища.
Грозев с восторгом воспринял известие о предстоящем прорыве отряда Гурко. Вечерами он стоял у окна своей комнаты в доме Джумалиевых, устремив взор на далекий силуэт Стара-Планины, и впервые горы казались ему иными: более близкими и могучими, ласково свесившимися над южной равниной. С каждым днем он все больше убеждался в том, что настало время решительного удара, который повысит дух народа, укрепит его веру, заставит почувствовать, что прошлогодний разгром не уничтожил все силы освободительной борьбы, и вместе с тем заставит турок серьезно встревожиться за судьбу тыла.
Именно этот вопрос Грозев собирался поставить на собрании заговорщиков. В последнее время турки усилили бдительность, поэтому приходилось постоянно менять места собраний. Нынешняя встреча должна была состояться в доме Демирева, стоявшем в самом глухом закоулке торговой части города. Именно здесь Христо Жестянщик не так давно снял комнату — подвальное помещение с земляным полом и замшелыми стенами. В комнату можно было попасть с заднего двора, поэтому заговорщики не боялись, что их кто-то увидит.
Помещение постепенно заполнялось людьми. Все радостно обменивались рукопожатиями, громко, возбужденно переговаривались, словно напряженное ожидание предстоящих событий лишило их дара выражаться четко и связно. Все явно надеялись услышать на собрании какую-то неожиданную, хотя и долгожданную, новость.
Последним вошел Грозев. Он выглядел похудевшим, на осунувшемся лице выделялись огромные глаза, светившиеся нетерпеливым ожиданием. Шрам на лбу стал еще заметнее.
— Сегодня длинных речей не будет, — чуть ли не с порога начал Грозев, вынимая из внутреннего кармана какие-то бумажки и передавая их Калчеву. — Прежде всего нам предстоит решить, чем и как мы можем помочь войскам освободителей. Генерал Гурко со своим отрядом подошел к Хаинбоазскому перевалу. В любой момент они могут перейти через горы и спуститься во Фракийскую равнину. Турки растеряны, однако решительные действия все еще впереди. Самое важное здесь, в тылу, — уничтожить боеприпасы и амуниции. Вместе с тем наш удар должен внести в ряды турок еще большее смятение и вселить надежду в людей, решивших бороться, оказывая нам помощь и всяческую поддержку. Одним словом — нас ждет борьба, и она будет нелегкой!
— Мать их растак! — стукнул кулаком по столу Димитр Дончев. — Наконец пришел наш черед… Уничтожить поганцев… Смести их с лица нашей земли…
Собравшиеся зашумели.
— Господа, времени у нас в обрез, — повысил голос Грозев. — Нужно уже сейчас все решить!