Дверь открыл слуга, и, поглядев на нас, хмыкнул:
– Чего надо?
– Мы к достопочтенному господину Хасану... – всхлипнула Ярли. – Нас прислали, чтоб отдать ему деньги.
Раз Ярли заговорила, значит, она не знает этого слугу – очевидно, это новый работник. Вот если бы она промолчала, тогда бы говорить пришлось мне – все же по голосу можно легко опознать человека, а Ярли прожила тут несколько месяцев.
– Проходите... – посторонился слуга. – Сейчас доложу о вас хозяину.
Впустив нас в дом, и заперев дверь, слуга ушел, а мы остались стоять под присмотром крепкого парня, который находился неподалеку – как Ярли и говорила, к хозяину часто ходят должники, ситуации могут быть самые разные, так что без охраны тут не обойтись. Однако охранник был спокоен – как видно, в этом доме нередко появляются люди, рыдающие от того, что несут хозяину последнее из того, что у них имеется.
Через несколько минут слуга вновь спустился к нам.
– Эй, вы, пошли за мной, хозяин вас ждет... – буркнул он. – Да пошевеливайтесь, курицы, у хозяина и без вас есть, чем заняться.
Н-да, хозяину чайной явно не помешает поучить вежливости свою обслугу. Ох, попадись они в руки тете Фелисии, она бы их вышколила! По струнке бы у нее ходили! Ладно, не стоит отвлекаться по пустякам...
Поднялись на второй этаж, и слуга подвел нас к одной из дверей, изготовленной из тяжелого дуба (такую быстро не сломаешь!), и осторожно в нее постучал в дверь.
– Хозяин, я их привел...
Когда мы вошли в комнату, хозяин чайной сидел за столом, и первое, что он нам сказал, было:
– Зачем пришли?
Да уж, тон грубый, почти что хамский. Если он так разговаривает со всеми, то Ярли стоит порадоваться уже тому, что такой жесткий человек не попал ей в родню.
– Господин... – всхлипнула я. – Господин, мы пришли от Халимы, вдовы Селима...
– Если вы заявились сюда только для того, чтоб просить об отсрочке, то пошли вон... – а хозяина чайной никак не назовешь любезным человеком.
– Господин, мы принесли деньги...
– Вот как?.. – чуть приподнял брови хозяин. – Все десять золотых?
– Да.
– А почему Халима сама не пришла?
– Болеет, встать не может.
– Надо же, какие нежные бабы пошли... – мужчина скривил губы. – Я всегда знал, что если кого-то по-настоящему припечет, то деньги всегда отыщутся, потому как в тюрьму никому идти не хочется. Давайте деньги!
Я подошла к столу, и стала по одной выкладывать на стол золотые монеты, складывая их столбиком. Когда же была положена последняя, то я чуть поклонилась, и отступила назад, неловко махнув рукой, край платка задел аккуратно сложенный столбик, и монеты полетели на пол.
– Ох!.. – схватилась я за голову. – Ой!
– Ты чего натворила, корова неповоротливая!.. – заорал хозяин. – А ну поднимай все!
– Да, простите...
Я бросилась поднимать монеты, причем одну из них постаралась незаметно затолкать под стол. Поднять упавшие монеты у меня не заняло много времени, осталась последняя, та, что находилась под столом.
– Господин, вы не могли бы встать?.. – как можно жалобней попросила я. – Одна из монет закатилась под стол, и мне ее не достать...
Усмехнувшись, мужчина поднялся – кажется, ему даже понравилось то, что женщина ползает у него под ногами. Монету я достала, но она вновь выкатилась из моих пальцев, но в этот раз закатилась в половую щель позади стола.
– Ой!
– Ты еще и безрукая!.. – презрительно усмехнулся мужчина. – Ну, чего глаза таращишь? Давай, доставай то, что проворонила!
Сейчас хозяин стоял спиной к Ярли, а это именно то, ради чего все и затевалось. Стараясь копаться как можно дольше, я с трудом выцарапала монету из щели на полу, и протянула ее хозяину.
– Вот...
– Глупая женщина... – хозяин чайной даже не пытался скрыть насмешку в своем голосе. Кажется, произошедшее его позабавило. Открыв ящик стола, он достал оттуда лист бумаги, и бросил на пол, мне под ноги. – Забирайте вашу бумагу на заем, относите Халиме. Долга за ней уже нет, но если вновь будет брать у меня деньги, то пусть тебя не присылает – все потеряешь, овца тупая. Как у нее ума хватило тебе деньги доверить – не понимаю! Все, пошли вон!