Не исключено, что в комнате мог быть и еще один тайник – по словам Ярли, ее бывший свекор был предусмотрительным человеком, и явно должен иметь еще какую-то ухоронку. Возможно, так оно и есть, тем более что на той цепочке было три ключа, только вот заниматься поисками невесть чего, да еще и в темноте, у молодых людей не было ни времени, ни возможности, хватит и того, что уже сумели найти. Осталось только навести порядок, вновь запереть замки, придать комнате прежний вид и повесить на шею крепко спящему хозяину ключи – пусть утром разбирается, что к чему...
– Нам повезло в который раз... – мне только и оставалось, как порадоваться от души. – Что дальше делать будем?
– Ждать, пока в порт придет корабль из нашей страны... – отозвался Винсент. – Только вот неизвестно, когда он появится. Хотелось бы поскорей убраться из этих мест... Ну, а до этого времени нам четверым надо сидеть тихо, как мыши под веником, только вот, боюсь, это не получится.
– Н-да, сегодня в доме хозяина чайной будет стоять даже не крик, а настоящий вопль... – хохотнул Дорен. – Жаль, что я не могу быть свидетелем столь увлекательного зрелища – нам сейчас и близко к той чайной подходить не стоит. Надеюсь, нас, грешных, вряд ли заметил хоть кто-то посторонний, но, тем не менее, лишняя предосторожность не помешает, и понапрасну рисковать не стоит.
– Слухи о таких происшествиях быстро разносятся по городу... – подала голос Ярли. – Здесь говорят: у плохих вестей быстрые ноги. Скоро и до этого постоялого двора дойдут разговоры о том, что у хозяина большой чайной ночью побывали грабители. Наверное, узнаем и мы...
– Лично меня куда больше интересует ответ на другой вопрос... – вздохнула я. – Когда хозяин чайной поймет, каким образом грабители проникли в его комнату (а это наверняка станет известно в самое ближайшее время), то на кого он подумает?
– Госпожа, в первую очередь подозрение падет на домашних... – отозвалась Ярли – похоже, она тоже задумывалась над этим вопросом. – Потом мой бывший свекор начнет вспоминать тех посторонних, что приходили к нему в комнату. Припомнит и нас, тем более что память у него хорошая. Может и догадаться, в чем дело. Меня он, видимо, не признал, тем более что у меня лицо было почти полностью закрыто платком...
– Почти наверняка к Халиме пойдут... – предположил Дорен. – Ох, как бы не обвинили невесть в чем бедную женщину!
– Пусть идут, вряд ли им это хоть что-то даст... – отмахнулся Винсент. – Нас там никто не видел, а зная местные нравы, можно быть уверенным: еще вчерашним вечером все соседи Халимы уже знали о том, что в город приехал старый знакомый ее покойного мужа, и обещал помочь деньгами несчастной женщине, оставшейся без помощи. Готов побиться об заклад, что обитатели той улицы, где живет Халима, глаз не смыкают, желая увидеть такого благодетеля и бессребреника! Когда же станет известно о том, что некто избавил несчастную женщину от долгов, то этого человека едва ли не причислят к лику пророков!
Мы еще вчера разорвали заемное письмо, которое нам вернул хозяин чайной, и с посыльным отослали эти обрывки Халиме – пусть знает, что долга у нее больше нет. Вместе с клочками бумаги положили несколько серебряных монет – надеюсь, для бедной женщины это окажется настоящим подспорьем.
– Надеюсь, у Халимы хватило сообразительности спалить эти обрывки... – продолжал Винсент. – Естественно, она будет утверждать, что не в курсе происходящего. Дескать – да, был долг, но не так давно объявился старый знакомый мужа, обещал помочь, тем более что она осталась одна, с детьми. Наверное, этот благородный человек и помог несчастной вдове, оплатил долг ее покойного супруга...
– Звучит не очень достоверно.
– Возможно, но в жизни случается всякое, в том числе и великодушные поступки праведных людей. Не стоит забывать и другое: скорей всего, вчера наши дамы были далеко не единственными посетительницами дома хозяина чайной. Наверняка были и еще гости, так что подозрение в равной мере может падать и на них. В любом случае вам, милые девушки, надо будет пореже выходить с постоялого двора, а заодно одежду сменить не помешает. Так, для большей надежности.