– Что вы, госпожа! Разве меня здесь что-то держит?.. – девушка оторвала взгляд от воды и посмотрела на меня. – У меня больше нет дома, нет родных, и если бы не вы, то я бы давно оборвала свою жизнь, которая в то время казалась мне никчемной, и я больше всего на свете хотела умереть. А сейчас... Госпожа, вы ведь никогда не оставите меня?
– Конечно, нет!
– Госпожа, иногда мне становится страшно, когда я думаю о том, что мы делаем, и в то же самое время я понимаю, что ни за что не хотела бы вернуться в свою прошлую жизнь. В последнее время я себя просто не узнаю – совсем недавно я и помыслить не могла о том, что могу решиться на такие поступки! Меня учили быть покорной мужу, и послушно принимать свою судьбу, а вместо этого я творю такое, что сейчас удивляет меня саму.
Ох, Ярли, как я тебя понимаю! Я бы тоже не поверила никакому провидцу, даже самому знаменитому, если бы несколько месяцев назад он предсказал, что я стану беглой рабыней, у которой к тому же окажутся авантюрные наклонности... Вновь подумала о том, что не представляю, как буду объяснять тете Фелисии свое нынешнее поведение, и то, на что я вынуждена была пойти, чтоб выжить! Я поставлю тетушку в весьма непростое положение, когда расскажу ей обо всем, что со мной произошло, а скрывать от нее ничего не стоит... Даже думать об этом не хочется, ведь для тети Фелисии едва ли не на первом месте находится благородное имя семьи и незапятнанные герб и титул. А еще я хорошо знаю нашу аристократическую среду: там снисходительно посмотрят на неравный брак, тем более, что он очень скоро будет расторгнут – дескать, случается и такое, кто из нас по молодости не ошибался?!, а вот мое пребывание в рабстве и все остальное... Если об этом станет известно, то передо мной закроют двери едва ли не все знатные семейства нашей страны, причем подобное отношение может распроститься и на моих родных, причем в первую очередь это касается детей тети Фелисии, то есть моих кузенов... Нет, об этом пока что думать не стоит, тем более что до дома мне добираться еще ой как долго!
Тем временем Ярли продолжала:
– А уж после того, как вы наказали моих обидчиков... Я рада, что сумела хоть немного отомстить им. Единственное, о чем я жалею – так это о том, что не смогла побывать на могилах моего отца, и моей девочки. Беда в том, что я даже не знаю, где они находятся: тетка решила сберечь деньги, и их похоронили в общей яме, там, где закапывают безродных и бродяг. Вернее, это даже не ямы, а просто длинные и глубокие рвы за городом, так что точное место, где похоронен каждый из двух моих родных людей, я вряд ли сумею найти. Что касается моей матери и брата, то они умерли в другом городе, от оспы, а всех, кто умер во время этого мора, тоже хоронили в общей яме.
– Но почему твоего отца, и твою дочку тоже захоронили в общей могиле?
– Просто тетке оба этих так называемых погребения обошлись всего в две медных монеты – она сказала, что мертвым все равно, им уже ничего не требуется, а ей деньги нужны на другое. Я, конечно, пыталась что-то сказать, но меня никто не слушал...
Судя по всему, после того, как мы отправились в путь на лодке, наша девушка немного захандрила. В чем я ее могу понять – как бы она не храбрилась, но понимает, что навсегда покидает свою страну. Надо попытаться переключить ее внимание на что-то другое.
– Ярли, я вижу, что ты не отрываешь взгляд от воды...
– Да, госпожа... – вздохнула девушка. – Я никогда раньше не отдалялась на лодке так далеко от берега. Мне просто немного страшно – вокруг так много воды, а я не умею плавать...
Вообще-то из меня тоже пловец никудышный, вернее, ровным счетом никакой, и если окажусь за бортом, то смогу только барахтаться на месте – и более ничего.
– Ну, я тоже, знаешь ли, могу только бултыхаться, так что, в случае чего, у нас одна надежда – на мужчин...
Посмотрела на Винсента и Дорена. Оба сидят на корме, то и дело поглядывают назад. Лично я ничего подозрительного не замечаю – синее небо с облаками, крики чаек, небольшие волны за бортом, кое-где находятся лодки рыбаков, на горизонте виден парусник... Наша лодка идет на достаточно большом расстоянии от берега, так что нас оттуда не рассмотреть при всем желании. Кажется, можно отдохнуть, но я замечаю, что Винсента что-то всерьез беспокоит, хотя он ничего не говорит. Что ж, подождем, возможно, все его сомнения вскоре развеются, словно дым.
Вяленая рыба, которую взял в дорогу рыбак, оказалась очень даже неплохой, и этого мнения придерживались все. Правда, Винсент велел каждому из нас съесть только по одной рыбке – она была солоновата, а вот воды в бочонке, как выяснилось, находилось не так и много, немногим более половины. Винсент был прав: если бы мы от души наелись этой соленой рыбы, то пили бы воду, не переставая.