Без труда сняв небольшую комнатку, спустились в обеденный зал, и присев за маленький стол в углу, заказали ужин. После дороги и бессонной ночи больше всего хотелось спать, так что надолго в этом шумном зале мы не стали задерживаться. На нас никто не обращал ни малейшего внимания, и это было именно то, что нам нужно.
Ночь прошла спокойно, нас никто не побеспокоил, и мы особо не торопились выходить из комнаты, тем более что у нас оставалось немало времени до полудня, когда «Белый дельфин» намеревался отойти от причала. Тем не менее, спать особо не хотелось – у каждого из нас в голове было только одно – побыстрей бы оказаться на корабле, который доставит нас на родину! Наверное, момент, когда я увижу удаляющийся берег, станет одним из самых счастливых в моей жизни.
Стараясь не думать о том, что вскоре нам, наконец-то, удастся покинуть эту страну, мы направились в обеденный зал. Уже с раннего утра тут было многолюдно и шумно, что неудивительно, если принять во внимание, что кормили здесь сравнительно неплохо (хотя и безо всяких изысков), да и цены для большинства людей были вполне приемлемы.
Усевшись в уголке большого зала, мы без спешки расправлялись с простой едой, до моего слуха внезапно донеслось слово – Ташет. Если честно, то услышав название поселка, из которого мы вчера ушли, я едва не подавилась. Это еще что такое? А может, мне это только послышалось? Нет, его повторили еще раз, и, кажется, об этом поселке говорят четверо мужчин, что сидят неподалеку от нас, только вот услышать их разговор почти невозможно – в зале шумно, и до нас долетают только отдельные слова.
– Вы слышали?.. – спросил Винсент. – Мне кажется, я услышал слово Ташет...
– Мне тоже так кажется... – упавшим голосом сказала я.
– Лично я ничего такого не слышал... – замотал головой Дорен.
Словно отвечая на наши слова, в зале появились трое стражников. Не торопясь, они несколько раз прошлись по обеденному залу, рассматривая сидящих людей и едва не заглядывая в тарелки. Возможно, в Аясе такие проверки – это самое обычное дело, но мне стало не по себе, и я лишь глубже склонилась над своей широкой треснувшей чашкой, в которой была жидкая каша. Невольно подумалось о том, что мы поступили правильно, заказав здесь ту еду, которую купили бы экономные крестьяне – конечно, хотелось бы чего повкусней, только вот для сельских жителей цена на плов или пирожки с мясом покажется если не заоблачной, то чем-то вроде того, и покупать такие дорогие яства они не станут.
Не только я, но и вся наша четверка словно чуть съежилась под пристальными взглядами служителей закона, и, кажется, именно это произвело на стражников нужное впечатление – они увидели перед собой обычную деревенщину, которая трясется от страха при виде внезапно появившихся служивых. Как правило, так себя и ведут крестьяне, приехавшие в шумный город из своего глухого поселка, а в тех местах появление хотя бы одного стражника означает неприятности для многих.
Мы перевели дух только после того, когда служители закона, наконец, покинули обеденный зал, перед тем сказав что-то хозяину и слугам. Теперь, похоже, и нам можно уходить, только вот не будет ли это выглядеть подозрительно? Пожалуй, стоит подождать еще немного, и лишь потом вставать из-за стола. Скорей всего, стражники просто совершают свой обязательный обход, только вот нам все равно как-то не по себе.
Однако когда мы еще только собирались встать, к нам подошел немолодой слуга с вопросом:
– Будете еще что-то заказывать?
В голосе мужчины были чуть слышны усталость и раздражение, и его можно понять: сидят тут четверо крестьян (то есть мы), заказали себе только кашу, хлеб и чай, так что от этих жмотов, кроме стоимости заказа, можно сверх того не ожидать ни медяшки. Крестьяне вообще народ скупой, сверху ни монетки не подкинут, зато уселись тут, место занимают, и уходить не собираются...
– Нет, не будем... – покачала головой Ярли, положив на стол три медные монеты. Вообще-то за еду было достаточно и двух монет, а потому слуга решил, что женщина просто ошиблась, только вот поправлять ее он вовсе не собирался, а просто забрал деньги со стола. Явно лишнюю монету себе прикарманит, а может, и две, зато, хочется надеяться, станет подобрей. – Почтенный, уж вы меня простите, но почему стражники ходят по залу, да еще и в лица смотрят? У нас в деревне такое обращение не принято, а заглядывать в лицо женщине – это вообще грех. Что-то случилось, раз стражники нарушают заповеди предков?