Нет, у меня, наверное, что-то не в порядке с головой – следует высказать этому человеку все, что я о нем думаю, а вместо этого меня без причины одолевает веселье... Интересно, что бы по этому поводу сказала тетя Фелисия? Пожалуй, ничего хорошего я бы не услышала...
Глава 4
Прошло чуть более седмицы с того дня, как я, если можно так сказать, при весьма неприятных обстоятельствах познакомилась с двумя молодыми людьми, вернее, это они пожелали познакомиться со мной, чтоб извиниться за то э-э... весьма досадное недоразумение (не знаю, как по-иному назвать все произошедшее, хотя, вообще-то, тут следует подобрать совершенно иное слово). Должна признать, что хотя на словах я и простила светловолосого парня, но в глубине души все же немного злилась на этого обормота, да и его братцу от меня тоже попало. Ладно, тут уж ничего не поделаешь, надо каким-то образом смириться со случившимся, тем более что оба парня сами не знали, каким образом они могут заслужить мое полное прощение.
Что касается объяснения тому, что произошло... Как мне рассказали молодые люди, в этом доме между невольниками не сложились добрые отношения, несмотря на то, что, казалось бы, каждый из этих обездоленных должен стоять горой за таких же бедолаг, как он. Как раз наоборот – здесь стоит атмосфера доносительства, и каждый считает едва ли не своим долгом сообщить охранникам о любом нарушении, который допустил некто из его товарищей по несчастью. Причина такого наушничанья была проста: за это доносчик получал некие блага, пусть и небольшие, но делающие его существование здесь чуть более легким. Проще говоря, здесь каждый сам за себя, все исподволь следят друг за другом, и более легкую работу обычно получают только те, кто сообщит о каких-то промахах невольников, и о совершенных ими нарушениях. В этом имении хорошо живут лишь те, кто (если можно так выразиться) постоянно стучит на остальных. Более того: находящиеся тут люди частенько устраивают провокации друг против друга, и, опять-таки для того, чтоб получить некую поблажку, похвалу, и хоть немного облегчить себе жизнь.
В этом имении (вернее, в небольшом мирке, куда не очень-то допускаются посторонние) любое, даже самое незначительное событие, сразу становится обсуждаемой новостью, и появление здесь сразу десяти новых рабов не могло не привлечь к себе всеобщее внимание. Если почти со всеми вновь прибывшими невольниками, по-большому счету, все было просто и понятно, то я оказалась для всех темной лошадкой. С одной стороны, хозяйка велела отправлять меня на самые грязные работы, но в то же самое время был дан негласный приказ: к этой бабе особо не приближаться и не приставать, потому как хозяйка имеет на нее какие-то виды. А еще эта новая рабыня (то есть я), по слухам, родом из какой-то именитой семьи, так что с ней пока лучше дела иметь – еще неизвестно, что это за штучка.
Надо сказать, что понятие «какие-то виды» здесь имеет очень широкий диапазон значений, и на эту тему невольники немало посудачили. Общее мнение было таким: возможно, здешняя владелица решила завести себе новую служанку, или же приблизить ее к себе (иногда хозяйка так поступает), тем более что эта рабыня, как говорят, родовита, а подобное здесь ценится очень высоко. Ну, а чтоб эта особа впоследствии не очень артачилась и была послушной, ее вначале не помешает как следует обломать на грязных и тяжелых работах. Что ж, подобное как раз в характере владелицы этого дома. С той поры ко мне никто из невольников особо не приближался – так оно спокойней будет, ведь никому неизвестно, что может придти придет в голову хозяйке.
Такого же мнения придерживались и двое братьев, которых судьба забросила сюда полгода назад. К тому же у них самих сложились далеко не самые лучшие отношения со здешними охранниками, так что нарушать приказ у них не было ни малейшей охоты, да к тому же новая рабыня и сама держалась обособленно. Именно потому трудно описать недоумение и удивление одного из братьев, когда к нему внезапно подошла эта самая женщина и предупредила его о том, что задумали стражники. Если говорить прямо, то молодой человек решил – если она даже говорит правду, то это провокация из числа тех, на которые здешние обитатели были большими любителями.