— А кого бояться? — рассмеялись они. — Мы же — Храм Пустоты, тут в Пустоту все верят, а если даже выносить придут, то мы в Пустоту уйдем…
Что такое "выносить", Владлен Степанович не понял, но заключил, что, действительно, тут настолько безопасно, что не стоит ни о чем волноваться.
— Девчат, на какую демонстрацию все ушли? — просто так, чтобы поддержать разговор, поинтересовался он.
— Не на демонстрацию, а на парад. Он на каждой игрушке бывает, — Лель добросовестно попыталась гостю основные правила "полигонки", — ведь не все игроки знакомы друг с другом, а так каждый будет знать, во что встрял, когда кого-нибудь встретит. А еще загруз дадут: говорят, на этом "Перекрестке" нужно будет черепки собирать. Кто соберет все — получит Великую Чашу…
Старик опять ничего не понял, но расспрашивать дальше по поводу того, кто и во что может "встрять" и при чем тут какие-то черепки, почему-то расхотелось. Так покойно и уютно, как здесь в лесу у костра, ему не было давно. А еще Владлен Степанович вдруг почувствовал, что очень хочет спать. Ночью, как многие сердечники, спал плохо, а сейчас, на солнышке после травяного чая разморило.
— Какие проблемы? — улыбнулась Кошь. — Ложитесь в палатку, там спальники застелены.
Так на "Перекрестке" появился второй представитель старшего поколения. В истории ролевых игр ситуация небывалая, но нет ничего такого, что не могло бы произойти.
3.
Дмитрию Сергеевичу Снегиреву мастерский лагерь показался чем-то средним между военным штабом в период наступления противника и филиалом дурдома. Все время прибегал кто-то, и все время этому кому-то было что-то нужно от старшего мастера. Поговорить с Антоном хотели все, поэтому, когда тот сказал деду: "Сиди пока тут и не отсвечивай", Дмитрий Сергеевич не обиделся. Действительно, сам напросился на игру — сам и разбирайся в происходящем.
А происходило что-то явно незапланированное. Куда-то исчезли чипы железа, и невысокий курносый парень оправдывался перед Странником: "Да брал я их! Честное слово брал!" Прибежал, бряцая оружием, какой-то странный рыцарь (Снегирев-старший так и не понял, к какой эпохе и к каком народу относятся подобные доспехи) и с апломбом начал требовать, чтобы пропустили ездовых драконов. "Обрыбитесь! Круто вам — драконы. И так вы пол-полигона вынесете", — отрезал Антон, и квази-рыцарь, на удивление, сник и побрел восвояси.
Прибегал еще кто-то, кричал, что Ирбис — козел, хоть и горный, и какой он мастер по оружию, если не может отличить клевец от топора, а клевцы для того и делались, чтобы доспехи прорубать, так что КУ-два быть совершенно не может, по меньшей мере — КУ-три. Тут Антон согласился, написал что-то на бумажке. Один за другим появлялись просители сертификатов, хорошенькая девушка со слезами на глазах жаловалась, что в ее лагере нет воды, а носить воду за два километра — страшно. Странник обещал отправлять в водоносы мертвецов… Теребили не только Антона, но и других мастеров, особенно мастера по магии — того самого курносого парня, потерявшего чипы, и через час он выглядел так, словно на нем пахали целую рабочую смену.
Единственным более или мене свободным, точнее, не разрываемым на части, человеком, была девушка, пытавшаяся (довольно неумело) развести костер. Дмитрий Сергеевич понял, что хоть в чем-то он может оказаться полезным окружающему его миру. Поэтому отобрал у девушки топор и занялся дровами.
— Скажите, это всегда тут так… мнэ… шумно? — вежливо поинтересовался он, как только в лагере стихла очередная перебранка.
— Да нет, это только до игры мастеров так напрягают.
— А вы — не мастер?
— Мастер, только по обрядам. Мне потом побегать придется. А сейчас поесть хотелось бы — я сегодня проспала, позавтракать не успела, а потом не дадут…
Через пятнадцать минут стараниями Дмитрия Сергеевича в одном котелке весело булькала каша, а в другом — закипал чай.
Еще через какое-то время к костру подтянулись все освободившиеся мастера.