Четыре года учёбы на специалиста по устойчивому развитию и архитектуре социальных пространств пролетели как пустой тяжёлый сон. Учиться дальше не хотелось. К счастью, благодаря случайному знакомству Лава уже присмотрела — точнее, ей присмотрели — место работы методистом в интеллект-центре одного многопрофильного кластера. Кластер был недалеко от её дома, там собиралось много молодых людей. Работа не сложная, но всему надо учиться, так что пока Лаву возьмут стажёркой: посмотрят, на что она способна, прежде чем пустить в свободное плавание с составлением методик и ведением мероприятий.
Лава на самом деле не верила, что у неё что-либо получится. Но стоило попробовать. По крайней мере, никто не будет её укорять, что она не учится и не работает.
В конце концов, куда ей ещё податься? Она не программирует нейросети на высоком уровне, не создаёт объёмные детали для 3D-принтера, не разбирается в разнице потенциалов элементарных частиц во время их прохождения через поле, не щёлкает диффуры как орешки. А знания, которыми обладали писатели-фантасты XX века, сейчас никому не нужны. Всё устаревало слишком быстро. Статьи по техническим направлениям пятилетней давности уже считались малоактуальными.
Кому нужна такая наивная мечтательница, как Лава? Этому миру, переживающему кризис глобализации, скорее нужен кто-то как Дора, хотя и она слишком любит фантазировать. Зато готова работать на идею, а идеи снова в цене.
— Смотри, что выловила!
После второго заплыва Дора сунула Лаве пластмассовую крышку. Цвета синего Клейна.
— Я тут неожиданно вспомнила про твою детскую коллекцию крышек. Кажется, этот цвет как-то назывался и тебе нравился…
— Синий Клейна, он же Кляйна, смотря как адаптировать, — улыбнулась Лава, взяв крышку. — Он меня до сих пор нравится. Только редко где бывает. Но это ерунда всё.
— Угу, я тоже заметила, что какая-то странная мода на бежевый и белый пошла. Здания бежевые, лавочки белые, бордюры белые, автомобили бежевые, люди бежевые и белые… Даже мусор белый с бежевым! Не за что глазу зацепиться, как будто слепнешь.
Лава кивнула: она давно замечала, как меняется мода на определённые оттенки. Для неё весь мир состоял из оттенков.
— Кстати, а Клейн — это вроде ещё и шведский чувак, который с Калуцей придумал теорию поля в пятимерном пространстве-времени, объединив гравитацию и электромагнитку на геометрии[1]. Нам наша астрофизичка читала её на первом курсе.
— Круто, — с внутренней тоской кивнула Лава.
Дора, кажется, это почувствовала.
— Эх, надо было нам вместе поступать, вот реально! Всё бы ты сдала, экзамен и оценки за четверть — это вообще разные вещи. Сейчас были бы мы с тобой обе в ПиВе…
— В каком пиве? — не поняла Лава.
Дора неожиданно рассмеялась.
— А-а-ай, ну в этом… "Пространства и времени"!
Точно. То, из-за чего они снова расстанутся, потому что Научно-исследовательский институт Пространства и Времени, когда-то бывший маленьким островком науки посреди Сибири, теперь стал точкой притяжения молодых учёных со всей страны и ближнего зарубежья, особенно Китая. А всё третья волна национальных проектов, цель которых — догнать и перегнать все эти Америки и Европы в самых малоизученных и экстремальных областях науки. На кону снова космос, как-никак.
Доре повезло: она приложила достаточно усилий, чтобы учиться в магистратуре, а потом и в аспирантуре, именно там, вдали от дома, в окружении крутых специалистов.
— О, то самое место, где русские учат китайцев пить водку, а те их байцзю без закуски? Дор, ты там сопьёшься раньше, чем рассчитаешь горизонт вероятности! — пошутила Лава.
— А ещё там самые несчастные сотрудники: работают "нии пив, нии жрав, нии спав"! — добавила Дора.
Обе подруги расхохотались.
— Блин, везёт тебе, — искренне порадовалась за подругу Лава. — Стать молодой учёной в таком месте — узнай такое, наши одноклассники с зависти бы выцвели!
Углы рта Дора чуть опустились.
— Да, наверное… — Но тут она ещё кое-что вспомнила. — А вот такой прикол: обычно пиво бывает в баке — точнее, в банке, но не суть, — а там будет БАК в ПиВе. Точнее, уже пару лет есть.