Хименес тщетно старался прочесть, что же написано на венках.
- Тфу ты, черт! – пробубнил он. Зрение подводило Луиса, а подходить ближе ему не хотелось. Нечто в похоронных цветах, пусть даже и бутафорских, волновало его.
Заказчица стеклянных цветов миссис N, имела привычку заказывать венки для друзей, коллег и родственников. Она хранила их в гостиной над камином, а некоторые даже в спальне. Кесада признался Хименесу по секрету, что над кроватью миссис N висят цветы для ее сестры, матери и брата. Все трое были живы и даже здоровы. В порыве фантазии миссис N попросила Эмиля составить букеты из живых цветов, но, чтобы они обязательно не сохли. К сожалению, Эмиль смог предложить только стекловолокно. Миссис N пришлось умерить аппетиты и смириться с естественным ходом вещей.
Поразмыслив, Луис решил все-таки подойти ближе.
«От любящей жены Элизабет», «От друзей с телестудии "7abc - Дэнвер"», «От Эдварда Брайса», «От мисс Евы Ланд»…. – читал Хименес бегло. Эмиль говорил, что миссис N делает крупные заказы, но Хименес даже не представлял, что венков так много. – «От мисс Евы Ланд» - прочел он еще раз и отвлекся, чтобы кивком поздороваться с Филипом Кохом – хозяином подрядной компании, занятой на строительстве Международного аэропорта, шумиха вокруг которого не смолкала уже несколько лет.
«Кесада сегодня превзошёл сам себя… - удивлялся Луис, проводив Коха взглядом, - Тфу, и главное народу сколько! Наверняка многие здесь «хозяева» венков…»
Хименес попытался отыскать людей, чьи имена написали на траурных лентах, среди присутствующих, но эта задача оказалась невыполнимой. Общество собралось очень пестрое, и он смог вычислить только саму заказчицу венков миссис N. Разумеется, личность заказчиков не разглашалась. Все анонимно. Настолько, что каждый знал другого в лицо, но помалкивал и улыбался. Такой маскарад без масок, но с тем же результатом. Все смотрят в глаза и не узнают.
Зрители охотно приветствовали друг друга. Вели себя изящно и немного развязно. Все эти адвокаты, сенаторы, художники, актеры, банкиры, инженеры имели лучшее образование, лучшие мозги, и у многих был хорошо подвешен язык. Но, встретившись взглядами и раскланявшись, они терялись, некоторые даже стеснялись. Выставки дона Кесада мало походили на светское мероприятие, несмотря на всю помпезность.
Эмиль Кесада умело превращал каждый свой шаг в скандал, и зрители ждали шоу. Им хотелось увидеть Эмиля.
Долго томиться ожиданием не пришлось, Эмиль появился с речью довольно скоро, едва зала наполнилась зрителями.
Это был мексиканец воистину исполинского роста, черноволосый и длинноногий, словно аист. В безукоризненно сшитых брюках, обтягивающих его щиколотки, в полупрозрачной кружевной рубашке с шейным платком в придачу. А в платке - жемчужная бусина.
Дон Кесада указывал себе за спину на холст, расписанный маслом. Работа под стать создателю, таких же исполинских размеров и не менее претенциозного содержания. Гвоздь программы звался «Апокалипсис». Сюжет, достоянный самого Босха: на желтой земле тонкие фигуры собирались в кучки и совокуплялись, оплетая друг друга руками и ногами, точно веревками.
В этих сплетениях Хименес видел только посредственность, а вот изюминку он усматривал в другом – Эмиль, по мнению Луиса, умел уходить от желания своих, безусловно испорченных и баснословно богатых заказчиков. Умел мастерски ускользнуть. И в «Апокалипсисе» Кесада ускользал в небо.
Черная бездна разверзалась над головами нарисованных, скрученных в узлы человечков. Бездну Эмиль засыпал звездами… Сколько их там было?! И все будто перемигивались в холодном объемном пространстве холста. Небо дышало, и выпирало на зрителя, как линза. Вспышки фотокамер только усиливали впечатление осязаемого объёма.
- …Что такое апокалипсис? Разве это слово ругательное? Апокалипсис - всего лишь откровение… Это последняя книга Библии, - вещал Эмиль мелодичным низким голосом, с одухотворенным выражением на лице и жалостливо изогнув брови. Ни дать, ни взять, воплощенная скорбь перед лицом вечности. Если снизить стандарты, то просто священник на воскресной службе… - В общих чертах мы знаем, что придет антихрист… опустим пресловутое число зверя, лучше вспомним четырех всадников, предвестников конца… Бледный конь, конь…