Хименес не смотрел и даже не слушал, что говорит Кесада, ничего содержательного тот сказать не мог. К своему неудовольствию Луис замечал на лицах публики восторги. Реакция, с которой Эмиль Кесада обычно и сталкивался во время пламенных речей. В глаза Эмилю всегда улыбались, а что творилась за его могучей спиной, того уже не волновало.
- … по-хорошему, люди не должны бояться конца света, - Эмиль махнул на картину и небо-линзу, - но, глядя на картины Босха, мы ощущаем трепет, согласитесь! Ужас — вот вера человечества в шестнадцатом веке! Ужас, с небольшим лоском от Иеронима… я же только насыпал блесток поверх вселенского великолепия грешников…
К Хименесу и скорбным венкам подошла группа очень весёлых людей: трое женщин с бокалами шампанского. Именно эти лица Эмиль нарисовал сплетённым людям, живущим на полотне «Апокалипсиса». Натурщицам нравилось слушать одобрительный ропот критиков в зале, и они ждали возможности подойти поближе к полотну, чтобы увидеть себя во всей красе.
К веселым дамам быстро присоединился юрист дона Кесада, мистер Тэд Либерман. Он рассказывал о том, что почти купил ресторан прямо на Бродвее. С ними был и младший брат сенатора от штата Калорадо - только что вернувшийся из Европы, где он то ли делал операцию, то ли открывал очередной благотворительный фонд. Был с ними и господин Джеф Малецки, человек неопределенной должности, но рьяно продвигающий идею нового Международного аэропорта. Малецки заметил Луиса и подошел поздороваться.
- Вот как завернул! – заявил восторженно Малецки вместо приветствия, похлопал Хименеса по плечу, точно старого приятеля, и уставился на Эмиля горящими от нетерпения глазами. – Тут у нас и Босх, и апокалипсис, и конь… все в кучу, но складно!
- Не все ли равно! - прищурился Хименес, убирая с плеча руку Малецки.
Это был маленький человек с овальной головой. Толстый. Удивительно нескладный, с круглым брюшком, и при том лысеющий. Он прикрывал лысину, зачесывая жидкие светлые волосы поперек. Хименес разглядывал мистера Малецки и сам не знал, что же было в физиономии этого чинуши? Что заставляло так пристально его изучать?
- Вы же учитель дона Кесада? Зачем же говорите так пренебрежительно?! – продолжал мистер Малецки.
- Эти речи - только актерство, - поморщился Хименес и обиженно сунул руки в карманы твидового пиджака, - я всегда советовал Эмилю меньше разоряться.
Малецки обернулся к Луису всем телом, немой вопрос застыл на его лице.
- Да что вы в самом дела? – фыркнул Хименес нетерпеливо. - Оглянитесь по сторонам. На его работы! Эмиль уже сказал все, что хотел, чего такого можно еще добавить, зачем пояснять? Все и так ясно!
- Нет, нет… - наигранно замахал руками Джэф, протестуя, - в этом деле ничего не ясно. И куда им понять, - Малецки покосился на компанию, с которой появился.
Хименес уловил, о чем говорит Джэф. Натурщики жадно стремились приблизиться к «Апокалипсису» из-под пера дона Кесада, но Луис знал, сколько бы они не смотрели ни в близи, ни издалека, ни каким бы то ни было другим замысловатым способом, они вряд ли смогут оценить по достоинству работу Эмиля. Особенно учитывая, как много в полотне достоинств. И даже болтовня автора не могла эти достоинства скрыть.
Вспышки фотокамер.
Очень рьяный оператор небрежно махнул прожектором, и свет ослепил Луиса на секунду. Он зажмурился, а когда четкость вернулась, то увидел, что Джэф протягивает ему визитку – белый прямоугольник с большой черной буквой «W».
- Нет, этого не нужно, - отказался вежливо Хименес. – Я знаю, кто вы. Вас часто показывают в прайм-тайм на «7abc».
- Тем не менее: меня зовут Джеф Малецки. Фамилия такая смешная, - хихикнул тот. – Представляете, какая история вышла с визиткой, - Джеф продолжил совать Луису визитку. - Так долго думал, как же написать фамилию. Думал, думал и все не мог решить. Фимилия же… она вот! Какая есть - смешная. Польская, если вам интересно.
- Не очень… - отстранился Луис и пошел вдоль галереи. Эта прикрытая улыбками грубость не смутила Джефа. Он был настроен решительно. Малецки залился нервным хохотом, на щеках выступил красный румянец, от смеха он колыхался всем телом, и живот у него подпрыгивал. Джеф увязался за Луисом, и, отсмеявшись, продолжил рассказ о себе:
- Написать то нужно так, чтобы всем было интересно, чтобы американец не испугался. И дочь мне посоветовала написать букву «М»…