1953 г.
Тюмень
Светлая ночь
Фатою тонкой облаков
Закрылась в небесах луна.
Живые искры огоньков
Погасли в окнах.
Тишина.
Но ночь светла, сквозь облака
Луна льёт ровный мягкий свет,
И нет такого уголка,
Чтоб тёмен был,
и теней нет.
Пушистый снег лежит кругом,
И не блестит он при луне,
Мерцает тусклым серебром
И блеском глаз не режет мне.
Спят в снежных шапках купола
Седых ровесников Петра —
Старинных храмов.
Спят дома.
Заснул весь город до утра.
За облаками лунный круг,
Но ночь светла.
Всё спит кругом.
Пушистый снег лежит вокруг,
Мерцая тусклым серебром.
1953 г.
Тюмень
Край родной
Я люблю свой край суровый,
Все его просторы.
Я люблю:
и бор сосновый,
И его озёра,
И прибрежных круч обрывы
Над родной рекою,
Колыханье шумной нивы
Золотой волною.
Васильков люблю цвет нежный,
Небо голубое,
В тихом сумраке таёжном
Запах свежей хвои.
1953 г.
Тюмень
Голос Москвы
Я кручу рубчатый регулятор:
Шум и треск приёмник издаёт.
Стрелка все деленья циферблата
Обошла и вновь бежит вперёд.
Опершись о горизонт лучами,
Над землёй поднялся солнца лик.
Весь эфир заполнен голосами,
Просыпаться начал материк.
Иностранной речи слышны звуки,
Вихри треска – ураган помех;
И сквозь этот шум услышал вдруг я
Голос тот, что дорог так для всех.
Медных звуков россыпь позывная
И потом знакомые слова:
Ши-ро-ка стра-на мо-я род-на-я…
С добрым утром! Говорит Москва.
Говорит Москва… Моя столица!
Тебя знает люд любой страны.
Слыша голос твой, светлеют лица
Тех людей, что не хотят войны.
Голос твой звучит неутомимо,
Он летит за горы, за моря.
Он как яркий света луч для мира,
Светлой правды ясная заря.
Если позывные зачеканят
Нашей песни звонкие слова;
Ши-ро-ка стра-на мо-я род-на-я,
Это значит – говорит Москва.
1953 г.
Тюмень
Старый лес
Хорош в летний день
светлый луг у реки
Там белой ромашки
цветут лепестки,
И дружно собравшись
в густое колечко
Хранят меж себя
золотое сердечко.
Там воздух струится,
лучом раскалён,
В траве не смолкает
кузнечиков звон.
Прозрачное небо
синеет над нами,
Под ветром весёлым
пенясь облаками.
Там ветер
цветов чуть колышет узор…
Но мне почему-то
милей тёмный бор.
Где стройной толпой
обступая поляны,
Недвижно лесные
стоят великаны.
Там кроны деревьев
сплелись меж собой,
Зелёную крышу
свивают над мной,
Но солнца лучи,
словно светлые стрелы,
Сквозь ветви в чащу
пробиваются смело.
А лес всё шумит
день и ночь напролёт,
Как будто,
какую-то песню поёт;
Спокоен и тих,
но совсем не угрюм
Его никогда несмолкающий
шум.
1953 г.
Тюмень
Старинная быль
С древней книги прошедших веков
Отряхнём застарелую пыль
И под шорохи ветхих листов
Прочитаем старинную быль.
Загорелся заката пожар,
Словно кровью реку обагрил;
Над землёй ветерок побежал
И тихонько траву шевелил.
Пыль точёным копытом подняв,
Вдоль реки конь скакал вороной,
Бросив повод на шею коня,
Ехал витязь, сверкая бронёй.
Конь под всадником резво бежал
И, играя, кусал удила,
На мосту, что над речкой стоял,
Он нагнал старика-гусляра.
Был гусляр очень бедно одет.
Был он стар, но был прям, как сосна.
Видно, груз его прожитых лет,
Не сгибаясь, держала спина.
С непокрытой седой головой
Шёл он, песню весёлую пел.
Струн на гуслях касался рукой -
Нежный звон над рекою летел.
Витязь, в стремя ногой упершись,
К старику наклонился с седла.
– Эй, старик, – он позвал, – обернись!
И потом он спросил гусляра:
– Почему вдруг поёшь ты, старик?
– Счастлив я, потому и пою.
– Отчего же ты счастлив, скажи?
Ты поведай мне радость свою.
Ты бедняк, коль взглянуть на тебя,
Ты оборван, как нищий одет,
Разве радует бедность тебя?
– Я богаче тебя, – был ответ, —
Твоих денег не счесть и за год,
Я же песнями только богат,
Но поёт мои песни народ,
Я поэтому счастлив и рад.