- Если у Серебряного ручья засада, скачем к мельнице! Сможем оторваться и сжечь мост! – прокричал Ратибор.
- Ладно!
И княжна пришпорила коня.
- Так ты Светлана, ядовитая кошка? – крикнул парень девушке, пристраивая своего коня к её скакуну, - княжна добаров?! Бедный король снежичей!
- Радуйся, что это не ты! – весело ответила она, пришпоривая лошадь.
- Как вы тут оказались?! – крикнул Ратибор Благославу, скача рядом.
Наставник княжны застонал, скрипя зубами.
- Так как?!
- Отправились за вами! Ты же знаешь её характер! Упёрлась, как марал, – хочу увидеть и узнать короля, и всё тут! Я бы знал о возможности набега – умер бы, а не пустил! – хрипел на ветру Благослав.
- Успеешь ещё умереть! Может уже и сейчас! – и Ратибор упал на шею своего коня, сваливаясь с него под его копыта.
Благослав с ужасом глянул на стрелу в спине воеводы и пришпорил коня. Но их лошади выдохлись, и у самого моста через реку, у старой мельницы на границе Соснового бора, их окружили. Двадцать мужчин и женщина оказались в железном кольце врага…
Старую Негоду хоронили на исходе дня – ждали охотников, ушедших в соседний лес, среди которых был её внук. Богдан собрался на охоту.
- Куда ты сын? Скоро обряд погребения, - сказал князь Недрёмов.
- Я слышу, отец, - поморщился Богдан.
Князь нахмурился, взглянув на сына. С улицы доносился плач. Женщины выводили слова древнего, как мир, плача, взывая к небу и земле, а княжичу казалось, что они его душу натягивают грубыми пальцами, как тетиву лука.
- Эта женщина растила тебя, как родного.
- Знаю. Знаю всё, что ты скажешь! Но единственные похороны, на которые я точно приду, отец, будут твоими, обещаю.
- Ах ты, негодник!
- Прости, отец. Я прогуляюсь по лесу с луком.
- Лес не место для прогулок!
- Знаю-знаю! Это место для выживания. Но мы уже выжили отсюда всех, кто представлял хоть какую-то угрозу. Ещё раз прошу прощения.
- Лучше бы делал то, что положено, чем извиняться за то, чего не делаешь!
- Тогда меня подвесят на обрядовое дерево рядом с ней.
- Не говори так! И потом, ты княжич! Тебя не подвесят на дерево, а закопают под ним, - усмехнулся князь.
- Ага! До вечера, отец.
- До вечера, сын, до вечера, мои храбрецы, – кивнул князь дюжине воинов, вставших при выходе княжича и князя из главной землянки стана.
- Что?! А это ещё к чему? – возмутился княжич Богдан.
- Наши рыболовы видели железных людей на окраине долины. Ты больше не будешь выходить без свиты.
- Отец!
- Или оставайся на похороны.
Они скрестили взгляды. Малахитовые глаза короля выдержали изумрудный огонь из глаз княжича. Наконец, юность склонилась перед опытом и властью. Княжич кивнул королю и свите и шагнул в сторону леса.
- Верхом, сын.
- Что?! – взвился было княжич, но снова напоролся на взгляд отца, - хорошо. Хорошо. По коням, парни! – и он первым взлетел в седло Чернава – вороного жеребца, которого когда-то сам поймал и тренировал, приручая и обучая для себя.
Юные недрёмы унеслись со своим принцем под сень Соснового бора. Стук копыт отозвался музыкой в сердце короля лесных охотников…
- Как-то я не ожидала такого конца, - сказала Светлана, оглядываясь по сторонам.
- Никто не ожидал, - отозвался молодой снежич.
- Испугался, глупый олень?
- Ядовитая кошка! Хоть бы они отрезали твой язык!
- А что скажет на это твой король?
- Пожмёт мне руку и назначит военачальником!
- Зато королева велит казнить!
- Не успеешь, лебёдушка! У этих парней шансов больше, - и он снова обвёл взглядом окруживших их врагов.
Лиц не было видно за доспехами. Зато обнажённые мечи и напряжённые позы говорили лучше выражений лиц. Внезапно маленькие, закованные в железо всадники, начали падать вокруг них, поражённые стрелами, летящими словно сразу со всех сторон. Мужчины окружили женщину и попробовали прорваться к лесу.