И Ждан, движимый тревогой, снарядил суму с перевязочными лоскутами и лепёшками и яблоками, и, не взирая на ночное время, вывел коня к главным воротам города. Там его окликнула Доброгнева…
Герда проснулась до первых лучей и поднялась. Заглянула в комнату и улыбнулась – Девятко со Звениславой спали в обнимку голова к голове как были, в оборванных грязных одеждах. За них она была теперь спокойна. Им, конечно, предстоял ещё долгий путь, целая война за право быть вместе, но они это выдержат – вместе, раз уж поняли, что больше не могут жить и дышать друг без друга. Но её снедало другое беспокойство, сверля мозг, как гусеница точит орех, и она никак не могла понять, что её тревожит. И вдруг поняла. Вячко! Герда даже теперь вспыхнула при одном воспоминании о нём. Она с весны заглядывалась на младшего сына матушки Доброгневы, отметившего двадцать первую весну, но уже назначенного в дружинники и помощники воеводы.
Она оглянулась на спящую княжну.
«У неё теперь есть защитник, а Вячко со Жданом наверняка кинулись следом, да теперь плутают по лесу в поисках княжны! Может проверяют стан недрёмов, если не знают, что её пленили, а думают, что она просто сбежала от железичей. А если они ранены или оголодали?»
И Герда тихонько собралась и собрала в суму лоскуты, травы, оставшиеся на стенах избы Голубы, немного мёда и яблоко. Взяла топор и кинжал, набрала воды из родника Голубы, обулась и выскользнула из дома, накинув плащ…
Иртык так и не понял, что случилось в долине под стенами Стояна, но его люди смотрели на него с таким презрением, что он понимал главное – пора уносить ноги, а то его самого убьют – зачем им повелитель, которого побили. Но он уйдёт не раньше, чем сделает своей эту девку из долины! Он мчался в Имархан, загоняя коня, и когда на его пути встал какой-то дурак из долины с тремя друзьями, он даже спешиваться не стал – порубил их прямо с седла, кивнув воинам, чтобы добили раненых. Его ярость гнала его прочь. Но в Имархане его ждало ещё одно разочарование – девчонка сбежала, и, судя по убитым караульным, ей помогли. Он взвыл от ярости и выскочил из её башни в стремлении догнать и уничтожить. Но его путь уже подошёл к концу. Он напоролся на копьё своих-х…
Над долиной занималась заря нового дня. Дня, приближающего закат…
Девятко проснулся резко, не понимая, как он вообще мог заснуть, и ругая себя за беспечность. Хотел сразу встать, но руке что-то мешало. Он обернулся на княжну. Звенислава спала на его плече, доверчиво прижавшись к нему и положив руку на его грудь. Он посмотрел на её лицо. Воплощение красоты и беззащитности. Когда она спит, точно похожа не на упрямую козу, а на нежную лебёдушку. Родная!
Он не шевелился, боясь её потревожить. И так вчера намаялась, вон, веки красные и припухшие, а под ресницами на щеках синеватые круги. Он не удержался, потянулся и поцеловал. В глаза, в нос, в щёку, в лоб.
Она открыла глаза. Девятко тихонько вздохнул – словно солнце взошло.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Помолчали, глядя друг на друга, даже друг в друга. И встретились губами…
Герда споро бежала по лесу. Хвала Древу, ей не выскочили навстречу ни воины железичей, которые проскакали мимо малым отрядом, ни волки, хотя она слышала их вой вдалеке. Солнце уже высоко встало, когда она добралась до стана. Оглядевшись, убедилась, что тут нет ни зверей, ни людей, и прокралась в пещеры…
Вольга вышел из больницы дыхнуть свежим воздухом, не отравленным запахом крови и пота, но на улице было не лучше. Над полем около Стояна поднялся тяжёлый дух, исходящий от мёртвых тел и своих, и врагов. Волхв собрал совет дружины и велел им с горожанами рыть братские могилы или собирать кострища, хоронить убитых.
- Своих ладно, похороним, но эти пусть так валяются! – вякнул было кто-то из молодых парней.
- Цыц! – оборвал щенка Вольга, - похороним всех, ибо война считается неоконченной, пока не похоронен последний воин, державший в руке оружие! Ступайте и смените мечи на орала. Вспашите землю и выройте могилы. Или мы отравим наших детей этой смердящей гнилью. Поступим лучше по заветам предков, отдадим почести своим героям и проявим уважение к врагам…
Ждан с Доброгневой нашли на тропе трёх зарубленных парней, с которыми Вячко отправился за братом. Двое давно умерли, но третий дышал.