- Неправда! – вмешался Богдан, - это ваш князь не сдержал своего слова! Он должен был отдать дочь за нашего князя, но в последний момент передумал и отправил её за Чёрные горы – в жёны к князю добаров из второй долины. К тому же он обещал за княжной всё предгорье, а после свадьбы дочери с чужим князем запретил нам не только что охотиться, но и появляться в тех местах!
- Потому что у вашего князя даже дома не было для нашей княжны!
- Построили бы вместе на новом месте!
Светлана отмахнулась от него как от надоедливой мухи.
- Да, ну тебя. Расстроившийся брак не повод для предательства. Нас расстреляли стрелами и затоптали конницей. Сожгли все города и деревни. Убили мужчин. Сожгли стариков. Опозорили женщин. Угнали в плен детей. Мы почти прекратили быть как народ. И всё потому, что у нас не было поддержки с тыла.
Светлана говорила всё тише и тише, и наконец замолчала.
Недрём и снежич переглянулись и замолчали.
- А знаешь, - обратилась Светлана к снежичу, кинув при этом яростный взгляд на Богдана, - знаешь, почему эти отступники, которые после разгрома добаров были изгнаны захватчиками из Синего леса в Сосновый бор, назвались в конце концов недрёмами? Потому что ни дня с того времени они не могли спать спокойно. Их всех мучит совесть и будет терзать до скончания веков.
- На самом деле не так долго, княжна. Только до тех пор, пока не исполнится предсказанное сгоревшей волхвой, - сказал Богдан.
- А оно не исполнится никогда! Никто из добаров на это не пойдёт! Никогда!
- А о чём идёт речь? – спросил снежич.
- Ни о чём! – буркнул Богдан.
- Да, это не важно, потому что этому всё равно не бывать, - сказала княжна.
Сван быстро взглянул на Богдана. Тот пожал плечами и отвернулся. Все трое замолчали. Тень прошлого темнее чёрной ночи накрыла их печальной тоской…
Дверь заскрипела и открылась, впуская его внутрь рубленой избёнки, и тут же закрылась за ним. Он огляделся.
Крошечная горница, половину которой занимала широкая печь с устроенными на ней полатями, одинокое слюдяное окошко, стол с одной лавкой и широкая скамья под окном. По стенам вязанки трав и утварь, на печи горшок с кашей и крынка с водой, и ни одной живой души, если не считать прирученную камышовую кошку на печи, которая уставилась на него зелёными глазами.
- По здорову ли живётся хозяевам? – поздоровался он в пустоту.
- По здор-рову-у, по здор-рову-у, - сказала кошка, оборотившись тут же женщиной с пронзительными синими глазами, - проходи гость незваный, а коли с добром пришёл, так желанный.
- Не с добром я пришёл, а с дурной вестью да за помощью, - прохрипел Благослав, - набег в предгорье! Железные всадники прорвались в долину, - и он стал заваливаться на бок и повалился на пол.
- О, Небо, защити нас, Древо, отвороти от нас эту напасть!
Невысокая ладная женщина средних лет, седая, но с молодыми яркими глазами и красивыми руками подошла к раненому.
- Алая река жизни вытекает через рану. Нехорошо.
Она не стала его поднимать, а прямо на полу вытащила стрелу, промыла и перевязала рану, да тут же и накрыла раненого шкурой медведя. Отворотившись от него к печи, надёргала из развешанных по стенам пучков трав по несколько стеблей, налила в котёл воды и поставила на огонь – варить целебный отвар...
- Вставай, хозяин, вставай! Неладное я чую за деревьями! – прошептал Девятко, толкая Богдана.
Тот быстро проснулся и сел, схватив оружие. Оглянувшись на снежича, увидел, что и тот уже проснулся и схватился за своё копьё. Было тихо.
Накануне Девятко выспался самым первым, затем легли спать Светлана со Сваном, затем Богдан лёг, разбудив оруженосца на несение караула. И вот теперь слуга разбудил его, почуяв опасность, а его чутью Богдан доверял, оно не раз выручало его на охоте.