- Кошки? – шепнул он оруженосцу.
- Хуже. Кто-то огромный.
- Хозяин леса? – шепнул снежич.
- Хуже. Их много! – шептал Девятко, подбрасывая дрова в костёр.
От их жаркого шёпота проснулась Светлана, быстро закрутила косу и схватилась за меч, вглядываясь в темноту.
- Это волки! – вдруг крикнула она, углядев, - чёрные волки! К бою!
Все вскочили в последнюю секунду, а на них уже прыгнули чёрные охотники с Чёрных гор. Завязался бой. В воздухе замелькали стрелы и лапы, свистели копьё Свана и меч княжны, раздавались клацанье зубов и рык хищников.
Внезапно вскрикнула Светлана, выронив из руки меч.
- Княжна! – хором воскликнули недрём и снежич.
- Девятко! – крикнул недрём, отбиваясь от двух волков сразу.
Оруженосец кинулся к княжне, закрыв её от следующего прыжка волка. Сван сдёрнул его с оруженосца и добил на земле. Раздался визг, перешедший в жалкое поскуливание.
- Не щадить! – приказал Богдан.
Втроём они добили всех хищников, оставшихся на поляне, а остальные убежали. Юноши обернулись к княжне.
Светлана баюкала у груди окровавленную руку.
- Укусили?! – воскликнул Богдан.
- Да. Чуть не откусили. Где мой меч?!
- Вот он, княжна, - Девятко с поклоном протянул ей меч.
- Не смей прикасаться к нему! Это меч князей Добаров. Вы не смеете… - и она упала на землю, прижимая меч к себе.
- Ядовитая кошка! – Богдан кинулся к княжне и, подняв на руки, перенёс на кучу лапника, - даже при смерти не умерит гонор добаров!
- При смерти? О, нет! – Сван склонился рядом с ним над девушкой, - кровь!
Кровь вытекала из прокушенной вены, ослабляя княжну, а заодно подавая сигнал всем лесным тварям о лёгкой добыче, ибо раненым в лесу нет жизни, только смерть. Богдан и Девятко переглянулись.
- Надо убираться отсюда. Если уж волки не побоялись огня и кинулись, то и лакомка ждать не будет, того и гляди за свежениной пожалует, - сказал Девятко.
- Ты прав. Собираемся. Эй, Снежич, подбери ларь – его мы должны вернуть волхвам в любом случае. Я повезу княжну. Девятко, прихвати её лошадь.
- Ещё темно, - заметил Сван.
- Поэтому мы и должны уходить отсюда, сначала к реке, там светлее, а затем к волхвам по краю леса. С кровавой раной мы до рассвета здесь не дотянем. Едем!
Он подхватил девушку на руки и подошёл к Чернаву.
Конь попрядал ушами, потоптался и даже пофыркал, но на колени опустился, давая хозяину сесть в седло с его драгоценной ношей. Сван во все глаза смотрел на представление – такой ум в лошади он и не подозревал.
Сван с Девятко подхватили было по смолистой ветке из костра, но Богдан велел им их бросить.
- В лесу огня не видать, но у реки мы будем как на ладони, а там всё ещё могут рыскать железные люди. Погасите. Поедем так.
- Совсем без света? – заскулил суеверный Девятко, - совсем же нельзя!
- Ничего, - усмехнулся Богдан, - золотые кудри княжны Добаров осветят нам путь. Едем! – и он тронул коня.
Сван остро глянул на недрёма и постарался втереться со своим конём между ним и его оруженосцем…
Благослав очнулся от того, что почувствовал на своём лице взгляд. Он резко открыл глаза и сел.
- Нельзя, дядечка! Нельзя тебе вставать, ложись! – зашептала ему девчонка и уложила за плечи на широкую скамью под окном.
Он огляделся и понял, что он всё ещё в избе травницы.
- Ты кто? – спросил он девчонку.
- Я-то? Малуша я. Матушка велела тебе дать отвар, как проснёшься. Вот, пей, - и она подала ему деревянный ковш.
Он молча выпил.
- Не спи, не спи! Ещё перевязку надо сделать, а потом покормить. Садись.
Девчонка усадила его и быстро и ловко перевязала рану.
- Давно вы с матерью в лесу живёте?
- Мы не в лесу, мы туточки, у ручья, в дубраве.
- Давно?
- Третий год уже. Как батюшка помер, так до матушки сильно мужики стали домогаться. Мы и сбёгли от греха. Бабулечка этот дом матушке оставила лет с десяток назад, да матушка не хотела травницей быть, с батюшкой на пасеке трудилась. А как батюшки не стало, так уж пришлось уходить. Не хочет она снова замуж, и меня отдавать не хочет абы за кого, - вздохнула Малуша.