Выбрать главу

- Ой, смотрите! Это папин меч! Меч-Свистун! Только я не могу его поднять!

Люди подошли и помогли ей поднять оружие погибшего князя.

- Какой тяжёлый! – вновь повторила она.

- Ничего, дорогая, ничего, - дядюшка погладил её по голове, - однажды ты родишь сына, и этот меч засвистит в его руках, сражая наших врагов.

- Я? Ты путаешь, дядюшка! Это моя мама должна была подарить папе сына! Об этом все только и говорили в последнее время, - сказала она.

Женщины снова зарыдали, а старики повесили седые головы, пряча слёзы.

Дядюшка положил ладонь на её голову, погладив по золотым кудрям. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Твоя седьмая весна превратилась в зиму, дорогая, и мы не в силах были противостоять этому. Но обещаю, к твоей семнадцатой весне ты войдёшь в новые чертоги князей Добаров как хозяйка и наследница своего отца, а к семнадцатой весне твоего сына мы восстановим былое величие наших земель! Эти хищники всё сожгли и бросили, потому что не знают цену земле, но мы-то знаем! Мы снова напитаем эту землю водой, смоем с неё всю боль и гарь, и снова заставим её цвести!

Люди поднимали головы с каждым его словом, а с последним молча кивнули, сжав кулаки. Кривой наставник юной княжны прав. Им некуда уходить. Их никто и нигде не ждёт, и всё, что у них есть, – это эта выжженная долина, из которой они бежали укрыться в замке, но не отстояли и его стены. Земля и дети – всё, что у них осталось, и это, в общем, не так уж мало. Ведь с ними остались и старики. Пусть они немощны и ворчливы, но они помнят изначальные времена и древнюю мудрость Добаров – народа, который они должны возродить. Старики – это знания, женщины – это дети, а дети – это народ. Значит, они снова возродятся!..

Старец смотрел из одного леса на другой, и зарево пожара на том берегу реки плясало в его зрачках. А ведь они предупреждали князя! И про набег, и про проклятого человека, про отступника рода человеческого! Но князь не послушал…

- Почему мы не пошли к ним?! Почему не помогли им в беде?! – кричал сын на отца, вызывая его гнев и изумление.

- Замолчи! Как ты смеешь повышать на меня голос? Я твой князь!

- Ты князь трусов!

От мощной оплеухи мальчик отлетел в угол просторной, но низкой землянки и ударился об угол грубо сколоченной скамьи. Мать задохнулась от страха за сына, но страх перед мужем был сильнее, и она не сдвинулась с места. Князь встал.

- Я князь народа Недрёмов! Твой князь! И ни ты, никто другой не смеет требовать у меня отчёта в моих действиях! Но ты мой сын, княжич, поэтому я скажу тебе. Мы не пришли на помощь к Добарам, потому что и они нас однажды предали!

- Предательство за предательство – всё равно предательство! – сказал он.

- Уйди, пока я не убил тебя! – крикнул отец.

Он сжал кулаки и вышел. Мать обернулась к его отцу и повелителю.

- Ты ударил Богдана и велел ему молчать, но ты не сможешь заглушить голоса своей совести. Он ведь сказал то, что горит огненными письменами в наших душах! Мы предали своих соседей! Мы не пришли к ним на помощь!

- Как будто они нас позвали!

- Они не позвали. Но мы всё видели, видели, как они гибли, и не пришли.

- Мы бы погибли вместе с ними. Весь наш народ полёг бы рядом с Добарами возле их сгоревших домов и амбаров!

- Но мы сохранили бы свою честь!

- А моя задача – сохранить ваши жизни! Жизни моих людей!

- Но!..

- Хватит! Довольно! Ты много говоришь! Займись лучше своим делом! Ты должна воспитать мне достойного наследника, а этот мальчишка груб и не отёсан, как бревно! Он дерзит мне на каждом шагу! Я терплю это, пока он не отметит свою одиннадцатую весну, но со следующего года я этого терпеть не стану! Научи его подчиняться мне, или сама поплатишься за его неуважение к моему сану!

Она покорно склонила голову, услышав дикое рычание в голосе мужа. Выйдя из землянки, она пошла по узкой, засыпанной сосновой хвоей тропинке. Пройдя мимо нескольких больших землянок, мимо маленьких шалашей, наспех поставленных под могучими соснами, мимо заслонов и скрытых на деревьях постов охраны, она вышла к небольшому лесному озеру, зелёной овальной бусиной блестевшему на солнце в самом центре соснового бора. Княжич Недрёмов сидел на поваленной ветром коряге на берегу и смотрел в воду.