- Нам их не одолеть! – вздохнул Тихомир, - нельзя сразить сражённых!
- Нам не одолеть, раз у них нет души, но мы вырастим тех, кто сможет! Мы вырастим людей с сильной душой, которые гордым духом будут противостоять бездушным. Нам нужно только время! Вот только время в долине остановилось!
Время остановилось, но жизнь медленно и подспудно текла своим чередом...
ЧАСТЬ II. ПРЕДСКАЗАНИЕ. Глава 1. Восход Солнца
ЧАСТЬ II. ПРЕДСКАЗАНИЕ
Что было, видели деды; что будет, увидят внуки.
Глава 1. Восход Солнца
Душу кашей не приманишь.
Прошло двадцать зим. В Солнечной Долине добары забыли о том, что такое солнце. Не помнили о нём и недрёмы в Синем лесу. Словно сами их вздохи и выдохи были скованы железными оковами ига. Но вот появились в долине светлые ликом и ясные взором златокудрые отроки. Они не горбатились над землёй, делая и тяжкие оброчные работы с ликом весёлым и радостным, распевая хвалебные песни Яриле, богу страсти, весны, света и тепла, да Ладе – богине любви и брака.
И была в них такая явная юная, стремительная и неуправляемая сила, что люди приглядывались к ним, ловя себя на том, что на душе становится теплее при виде их, а потом стали и прислушиваться. А говорили отроки о том, что пришла пора провести игрища над речным обрывом, поводить хороводы, да подудеть во флейты, восхваляя божество страсти и плодородия Добаров. Символом праздника возрождения жизни объявили красную ленту или кушак, да каравай золотистый.
И добары рискнули. От дома к дому шёпотом передавали весть о тайном празднике встречи весны, о котором за двадцать зим уж все позабыли, а эти вот, воспитанники Родислава да Благослава, напомнили.
За луну до действа на обрыв отправились тайно лучшие плотники, чтобы сколачивать столы, скамьи, да срубы, лучшие резчики, чтобы утвердить на пепелище старого капища новых идолов, да лучшие охотники и следопыты, чтобы понаставить вокруг места праздника ям да ловушек для незваных гостей, а паче для врагов, перед которыми уж оскомину набило спины гнуть! По опустелым городкам и оскуделым деревенькам девушки и женщины ткали и окрашивали кушаки и ленты в цвет зари, вышивали красными нитями белые одежды, вязали тяжёлые пеньковые канаты для игрища и потоньше для привязывания челнов; подростки да дедки вырезали свистульки и флейты, травяные дудки и рожки, кувиклы и свирели; мужчины строгали копья и рогатины, ковали мечи и кинжалы, гнули тугие луки.
На полях всё чаще стали вспыхивать драки и даже массовые схватки добаров с железными людьми. Дошло и до того, что недрёмы стали отбивать собранную в долине дань, нападая на обозы захватчиков, которые те гнали к Чёрным горам…
В Синем лесу наступило утро. Она поняла это по тому, как пение птиц сменило уханье сов. Солнце в лес не проникало. Кроны деревьев, высоченными стволами уходившие в небо, сплетались на огромной высоте, не пропуская солнечные лучи. Поэтому, видимо, и трава в синем лесу не росла, и цветы не цвели, а были только колючий кустарник да орешник в подлеске, да валуны и каменные развалы то и дело попадались между деревьями. И следы зверя или человека не терялись в траве, а отпечатывались на земле и на камнях, да шерсть и одежда оставалась на острых колючках, выдавая того, кто прошёл по тропе.
Но недрёмы и раньше знали, что лес – не место для прогулок, и скоро приспособились выживать и здесь, словно назло тому, кто всеми силами пытался выжить их отсюда. Железные люди сначала устраивали на них облавы и засады, травили их волками, пускали палево по тонкому слою высохшей хвои и листьев, но постепенно сами стали бояться заходить под кроны Синего леса, отваживаясь проезжать через него только днём и с многочисленной вооружённой охраной.
В последние годы у недрёмов стало всё больше рождаться детей не с голубыми добарскими или традиционными зелёными глазами недрёмов, а детей с тёмно-синими, непрозрачными, таинственными матовыми глазами, которые в десятки раз лучше видели в темноте, а при свете могли углядеть блеск на доспехах железных людей за несколько километров на равнине.