- Нас не пригласили, отец, - сказал Ратмир тихо, - нас не пригласили на сватовство Мечислава. Они не хотят родниться с недрёмами. Не хотят.
На мгновение в пещере под Сосной-Сонницей – огромной, корявой, и древней, как этот мир, стало тихо. Затем раздался гулкий стон разочарования и сдержанный рык обиды десятков людей.
- Как это не хотят?! – Богдан ушам не поверил.
- Они решили, что будут женить своего Добара на добарке или на снежинке.
- Но ведь в предсказании сказано, что женить надо недрёмов с добарами!
- И со снежичами. Речь ведь идёт о трёх народах, отец. Ты знаешь это не хуже меня, ведь у нас есть третий экземпляр свитка сумасшедшей волхвы!
- Тише, Ратмир, - Богдан оглянулся на своих гостей – глав родов недрёмов.
- Не затыкай ему рот, князь! Хватит уже молчать! Твой сын прав, Богдан! И мы все знаем об этой святыне, и все однажды слышали, как её читал Домаслав, твой отец, когда пришла весть о сватовстве Добаров к снежичам для княжны Светланы! Соединиться должны дети, в чьих жилах уже текут по две, а то и по три крови! Кровь должна смешаться дважды и трижды! Так предначертано! Женить надо Мечислава с Мирославой! А нас даже не пригласили! Просто молча не пригласили!
- Это оскорбление!
- Хуже! Это глупость!
- Ещё хуже! Это предательство!
В самой большой пещере недрёмов в Синем лесу ещё долго не утихали страсти, а потом было принято решение, которое шло вразрез со всеми договорами недрёмов с добарами, а также с желаниями самих недрёмов, особенно их князей.
Мирослава первая из женщин его услышала, потому что с самого начала пряталась у входа в пещеру и во время споров прокралась прямо внутрь.
Теперь княжна недрёмов, согнувшись, вошла в свою крохотную келью, вырубленную в скале под елями Синего леса, и схватилась за редкость редкостную – отполированную до отражающего блеска воды металлическую пластину с серебряным слоем, отбитую с последним обозом железных людей.
Отражение было слабым, но всё же показало ровный овал лица, малиновые губы, зелёные глаза, тяжёлую светло-русую косу, похожую на дым или туман.
«Почему он не захотел меня в жёны?! Может быть, потому, что не видел?..»
На берегу причалили огромные ладьи, с которых сходили целыми деревнями, и стояли срубы и шатры для ночёвки.
Князь Мечислав выехал из Соснового бора и оглядел берег.
Слева, далеко от пристани и леса, вокруг одинокой берёзы, девушки водили хороводы, а на само деревце вязали цветные ленты. Их венками играл лёгкий ветер. Справа, также подальше от ладей и главного стана добаров, расположились волхвы и дружина, мирно поделив берег. А прямо перед ним было сложено огромное кострище – дань Купале. Князь тронул коня и спустился к пристани.
Благослав предупредил его, что десять избранниц выйдут на берег ближе к вечеру, на церемонию пускания венков, а пока они вместе с другими девчонками водят хороводы или сидят у малых костров, готовя яства на праздник.
Он ещё раз огляделся. Ему показалось, что в толпе мелькнуло знакомое лицо – лицо, которого здесь быть не должно. Он подумал было, что и волхвов на этом празднике быть не должно, но они были – стали лёгким шатром поодаль ото всех, берегя чистоту, но и не пуская сватовство князя на самотёк.
- Девятко! Девятко! – позвала Доброгнева, - принеси-ка ещё воды от реки, эту рыбу надо ещё ополоснуть.
Человек в одежде добаров, но с коротко стриженными волосами недрёмов обернулся, услышав имя, и с улыбкой проводил глазами шустрого мальчишку зим семи, который с ведром побежал выполнять поручение матери. Он ещё раз огляделся и пошёл следом за мальчонкой.
- Ты Девятко? – окликнул он его.
Ребёнок обернулся. Голубые, как небо, глаза добаров и открытая улыбка согрели душу его тёзки солнечным теплом.
- Я! Я, Дядя! Я у матушки-то девятый сын, а окромя нас десяти, у ей ишо три девки! Забаву на сватанье князя пригласили! – похвастался он.
Оруженосец Богдана спрятал улыбку под седыми усами.
- Надо же! Так ты из знатной и богатой семьи?
Мальчишка вздохнул.
- Ой, хорошо бы! Да куда там! Просто матушка моя, Доброгнева, самой княгини Светланы однорукой прислужница была, а батюшка, кашевар Путислав, спас княжну и волхвов, забив вовремя тревогу. Вот им и жаловали землицу да дом, а сейчас просто о заслугах вспомнили. Братья мои старшие в учениках у Родислава ходят, а батюшка в дружину кашеваром входит.