Отражение было слабым, но всё же показало ровный овал лица, малиновые губы, зелёные глаза, тяжёлую светло-русую косу, похожую на дым или туман.
«Почему он не захотел меня в жёны?! Может быть, потому, что не видел?..»
На берегу причалили огромные ладьи, с которых сходили целыми деревнями, и стояли срубы и шатры для ночёвки.
Князь Мечислав выехал из Соснового бора и оглядел берег.
Слева, далеко от пристани и леса, вокруг одинокой берёзы, девушки водили хороводы, а на само деревце вязали цветные ленты. Их венками играл лёгкий ветер. Справа, также подальше от ладей и главного стана добаров, расположились волхвы и дружина, мирно поделив берег. А прямо перед ним было сложено огромное кострище – дань Купале. Князь тронул коня и спустился к пристани.
Благослав предупредил его, что десять избранниц выйдут на берег ближе к вечеру, на церемонию пускания венков, а пока они вместе с другими девчонками водят хороводы или сидят у малых костров, готовя яства на праздник.
Он ещё раз огляделся. Ему показалось, что в толпе мелькнуло знакомое лицо – лицо, которого здесь быть не должно. Он подумал было, что и волхвов на этом празднике быть не должно, но они были – стали лёгким шатром поодаль ото всех, берегя чистоту, но и не пуская сватовство князя на самотёк.
- Девятко! Девятко! – позвала Доброгнева, - принеси-ка ещё воды от реки, эту рыбу надо ещё ополоснуть.
Человек в одежде добаров, но с коротко стриженными волосами недрёмов обернулся, услышав имя, и с улыбкой проводил глазами шустрого мальчишку зим семи, который с ведром побежал выполнять поручение матери. Он ещё раз огляделся и пошёл следом за мальчонкой.
- Ты Девятко? – окликнул он его.
Ребёнок обернулся. Голубые, как небо, глаза добаров и открытая улыбка согрели душу его тёзки солнечным теплом.
- Я! Я, Дядя! Я у матушки-то девятый сын, а окромя нас десяти, у ей ишо три девки! Забаву на сватанье князя пригласили! – похвастался он.
Оруженосец Богдана спрятал улыбку под седыми усами.
- Надо же! Так ты из знатной и богатой семьи?
Мальчишка вздохнул.
- Ой, хорошо бы! Да куда там! Просто матушка моя, Доброгнева, самой княгини Светланы однорукой прислужница была, а батюшка, кашевар Путислав, спас княжну и волхвов, забив вовремя тревогу. Вот им и жаловали землицу да дом, а сейчас просто о заслугах вспомнили. Братья мои старшие в учениках у Родислава ходят, а батюшка в дружину кашеваром входит.
- Ясно. Семья хоть и не знатная, но преданная.
- Это да. А ты кто?
- Девятко.
- Как?! И ты?!
- Да, мы с тобой носим одно имя. Я тоже был девятым сыном.
- А сюда с кем прибёг? Ты же не добар?
- Я снежич.
- Ха! Лошади моей сказки рассказывай! Снежич он: стриженный, с зелёными глазюками да с бородой! Видали мы таких, пока в Синий лес не ушли!
Девятко с удовольствием слушал ладного парнишку. Надо же, какой сообразительный! И глазастый.
- Ладно-ладно. Я недрём. В дозоре тут, оберегаю вас от железных людей.
- А мама права была!
- В чём?
- Сказала, что это нечестно – не пригласить сюда Мирославу, дочь князя Богдана, а потом сказала, что недрёмы этого так не оставят и придут на Купалу незваными. Вопрос только как придут – с миром или с секирой? Вы же не…
- Нет-нет, мы пришли с миром. Просто наблюдаем, хотим сразу узнать, кого князь выберет. Не выдашь меня?
- Ладно уж, раз мама так и знала, так и пусть уже будет. А вас тут много?..
Ратмир затерялся среди парней добаров, так как не любил стричься и чуть отпустил тёмные густые волосы. Он даже пива выпил, решив, что до вечера проветрится, да пошёл плясать у кострища. Он от души веселился, как вдруг ушёл из круга мужчин, увидев среди девушек оживление: десять из них выделились и пошли к пристани, чтобы положить венки на доски и, запалив лучины, пустить их по воде, открыв вечернюю часть праздника, общие хороводы и гуляния, выбор пар и прыганье через костры, а затем ночные игрища.
Ратмир усмехнулся, увидев среди них сестрёнку. Красавица Мирослава отличалась от добарок лишь цветом глаз, да только кто их там разберёт – солнце уже начало отбрасывать от людей и сосен косые тени.