И тут он приметил одну из невест. Она выделялась тем, что была в платье абсолютно белом, без вышивки. Золотые косы распустила, перехватив обручем, сотканным из мелкого жемчуга, с жемчужными же подвесами, а вместо рукавов у белого платья было кружево редкостное. Она как раз надевала венок из цветов.
«Краса какая! Да и другие не хуже! Не представляю, как Добар выберет из них одну. Впрочем, я себе, кажется, выбрал. И уж её он в жёны точно не получит».
Глаза Ратмира зажглись огнём. Он оглянулся и нашёл своих. Он несколько раз указал им глазами на девушку, показав, что он свой выбор сделал. Ещё трое парней тоже показали ему на своих избранниц. Он улыбнулся. В этом и был тайный заговор недрёмов – незваными прийти на праздник и выбрать своим лучшим парням и мужчинам лучших добарок, избранных для князя – так, чтобы у него вообще не осталось выбора, кроме как посмотреть на княжну недрёмов Мирославу.
Теперь они осторожно подбирались к девушкам поближе, чтобы обратить на себя их внимание и «привязать к себе глазами», откровенно выказывая интерес.
Раздались флейты и бубны – даден был сигнал всем водить хороводы, чтобы была у молодых возможность подержаться за руки, да коснуться друг друга на бегу разгорячённым плечом или бедром. Каждый недрём оказался около своей добарки.
Князь оказался среди всех, но около него не оказалось девушек, они все были увлечены другими, и лишь одна золотоволосая красавица в жемчужно-кружевном уборе проявила к нему внимание, но и её внезапно увлёк играть в ручеёк смугловатый, тёмно-русый парень. Князь снова поймал себя на мысли о том, что увидел знакомое лицо, но перед ним тут же встала юная девушка в кожаном обруче на голове с золотыми кольцами-подвесами у висков, с покрытой платом головой. У неё пока не было венка. Он подошёл к ней и, сняв с головы свой венок, надел его ей на голову. Девчонка зарделась, смутившись. Он умилился. Совсем юная! И он увлёк её за руку в общий хоровод.
- Глянь-глянь, мама! Забава играет с князем! Он и венок ей надел! А ты её ругала, что она долго собирается, говорила, что сестра опоздает!
- Что ж, она успела самое главное!
- А что самое главное?
Доброгнева усмехнулась.
- Смотря для кого, сынок. Для каждого своё.
- А для тебя что самое главное?
- Дети, сынок, ты, твои братья и сёстры, ваше счастье, ваше будущее. Для нас с папой самым главным было продолжить род добаров, ведь наши семьи погибли при первом набеге, вот почему вас так много у нас.
- А для Забавы что самое главное?
Мать улыбнулась и потрепала сына по голове.
- То же самое, сын. Только сначала ей надо найти отца своим будущим детям, и наш князь – лучший выбор. Иди, поиграй со всеми, повеселись.
Мальчик убежал, а Доброгнева ещё следила глазами за дочерью, водившую теперь за собой князя в большом хороводе.
Ратмир увлёк свою добарочку в сторону от игрищ, под сосны бора.
- Эй, пусти! Куда ты меня тащишь! Меня выбрали для князя!
- А я выбрал тебя для себя! Князь перебьётся! Мне такая жена нужнее!
- Так сразу и жена! Да кто ты таков, что так нагл?!
- А обязательно должен быть кем-то, чтоб тебе понравиться? – и он захватил её в кольцо рук, насмешливо улыбаясь.
Она взглянула на нахала и вдруг вздрогнула и замерла. Короткие тёмно-русые волны волос, могучие плечи, тигриные, чуть прищуренные в усмешке зелёные глаза, белые, не испорченные временем зубы под алыми губами.
Он притянул её к себе и поцеловал, не дожидаясь ночи. Ну, и получил, конечно, она как тигрица взвилась, хлопнув его когтистой лапкой по щеке и вырвавшись, но он возликовал при мысли, что не сразу. Несколько мгновений она полностью растворилась в его объятиях, и поэтому Ратмир расплылся в довольной ухмылке. Она грозно свела брови на переносице.
- Голову бы тебе отсечь вместе с твоей улыбочкой!
Он расхохотался во всё горло.
- Костёр! Костёр! Запалим костёр во славу Купалы! – раздалось с пристани.
Он схватил её за руку и потащил обратно к игрищам.
- Пусти! Я князева невеста!
- Не пущу! Через костёр со мной прыгать будешь, а не с князем! Идём.
Они выбежали на поляну. Она было выдернула руку, но он снова её схватил. Смеркалось. Народ собрался вокруг костра, а на волнах моря уже колыхались венки с горящими лучинами. Кострище только запалили, и оно должно было немного прогореть, прежде чем через него прыгать, а пока все встали вокруг него и пели песнь во славу Купалы, песнь о несчастной любви. Потом снова завели хоровод. Наконец вышли волхвы, благословили молодых на прыжки и удалились от блуда…