Подземный Мир корней они назвали Навью,
И все туда ушли, чтоб мы не забывали.
Ствол дерева – опора, оно наш путь земной,
Оно сильно семьёй, вовек сильно семьёй.
И то, что видим мы, они назвали Явью,
Велев нам сохранять, любить и защищать её.
Когда нам больно, страшно, когда мы слабы и греховны,
Мы головы свои поднимаем к высоким кронам.
Деревья в могучей кроне, стоят, как короли в короне,
И высшая сила, Великая Правь, даёт справедливость народам.
И Древо нашей Жизни касается синих небес,
Там тёмный мир Вселенной, мир магии и чудес.
Туда уходят души воинов и мастеров, чтобы жить вечно,
Вечная Славь героев рода – вот что там есть.
Каждый о Древе Жизни знает, каждый к нему прибегает.
Навь, Явь, Правь и Славь – каждого ожидают,
Но не каждый во все части Древа Жизни попадает…
Князь Недрёмов замолчал. Юный княжич уснул. Князь задул свечу...
Свет свечи освещал лишь несколько строк старинного свитка, но ему и не нужно было читать остальное. Благослав снова и снова перечитывал древнее пророчество. Впрочем, не такое уж и древнее, не более сотни зим прошло с того дня, как его прокричала обезумевшая волхва, проклявшая Солнечную долину. Он отложил в сторону свиток и разложил карту звёздного неба. Вот в этом промежутке между звёздным ходом можно попробовать обойти судьбу…
Ранним утром княжич Недрёмов, отметивший девятнадцать зим, встал затемно и быстро оделся. Одежда была приготовлена с вечера. Пнул ногой оруженосца и быстро поел. Вдвоём они вышли из стана с первым лучом солнца.
Бор ещё темнел стволами сосен и елей, густого орешника и зарослей ежевики, но солнце уже позолотило кору деревьев и молодую листву, пробежало солнечным зайчиком по оружию, которое несли на себе люди.
Богдан бежал по лесу с луком и стрелами, а за ним поспевал оруженосец с запасным колчаном и мечами, со скрученной верёвкой. Они спешили к обрыву, туда, где бор зависал над пропастью, в которой змеёй извивалась река, блестя серебряной чешуёй на солнце. Подкравшись к краю, осторожно заглянули вниз.
- Есть! Ох, и нюх у вас, господин! Есть! – восторженно шептал оруженосец.
- Тише, Девятко, спугнёшь. Давай лучше верёвку!
Вскоре они осторожно спускались по верёвкам, привязанным к стволам крайних у обрыва сосен, держа наготове луки. Укрепившись в петлях на концах верёвок, они замерли, прицеливаясь. Прямо под ними, спустившись по почти отвесной скале к водопою, спокойно пили воду два полосатых саблезубых убийцы.
Богдан и Девятко переглянулись. Тетива натянулась и чуть скрипнула. Тигры подняли головы, но было поздно. Первые стрелы вонзились им прямо в загривки, вторые и третьи пронзили бока и шею. Саблезубые чудовища издав последний вой завалились на бок.
- Поздравляю с удачной охотой, господин!
- И тебя, дружище.
- Ну, и как мы это сделаем? – спросил Девятко.
- Сделаем что? – переспросил Богдан.
- Как мы спустимся за нашей добычей? – спросил оруженосец княжича.
Тот хотел что-то ответить, но растерянно замолчал, глянув вниз. До земли оставалось больше дюжины локтей. Парни переглянулись и, прикрыв глаза, застонали. А солнце уже светило вовсю, золотя сосны и скалы на берегу реки…
Утро ворвалось в светлицу солнечными лучами, запрыгав по стенам и по полу. Княжна Добаров улыбнулась и встала. В свои семнадцать весен она слыла писанной красавицей на всех землях Добаров и далеко за их пределами, и сегодня, в день её рождения, в отстроенном замке Добаров готовились принимать сватов.
- Доброе утро, госпожа!
Светло-русая молоденькая служанка с округлым животиком вошла в светлицу, принеся на огромном подносе платье и ленты, кувшин с водой и таз.
- Доброгнева! Тебе уже нельзя поднимать такие тяжести! Поставь скорее!
- Ничего! Всё ради вас, госпожа! Сколько мы ждали этого дня!