На залитых солнцем прилавках чего только не было: оружие, кузнечные изделия, металлы, соль, одежда, шапки, меха, полотно, гончарные изделия, древесина, пшеница, рожь, просо, мука, хлеб, мед, воск, пенька, канаты, холстина, хмель, сало, говяжий жир, овчины и шкуры; в «живом ряду» стояли лошади, коровы, овцы; на мясных рядах был свой товар: мясо, гуси, утки, дичь, рыба. Были на ярмарке и редкие товары: льняные ткани, украшения из жемчуга и янтаря, дорогие меха и оружие, обереги из зубов волка и тигра, оправленные в серебро, дорогие копья и мечи с редкой резьбой с севера, изделия из стекла, клыки моржей и саблезубых тигров, драгоценные камни, благовония, приправы и пряности.
В ювелирном ряду привлекали взгляд браслеты с изображениями сказочных птиц, кентавров, гусляров, плясуний, тончайшей работы колты, гривны, цепочки, броши. Мужчины присматривали для хозяйства и воинского снаряжения вещи кузнечного, оружейного, ткацкого, гончарного производства.
Толпа поражала нарядностью. Ходили семьями и поодиночке, сбывая и покупая, торгуясь и прицениваясь, на ходу лакомясь сладостями и выпечкой. Над толпой витали сладкие фруктово-цветочные и травяные запахи, потому что женщины и девушки не носили серег, с которыми щеголяли в ухе воины, но предпочитали височные кольца, вплетавшиеся в прическу, или колты, фигурные подвески, крепившиеся к ленте, обвязывавшей волосы, а в их полости наливали по капельке благовоний. Однако мужчин привлекали запахи пива и жареного мяса, а детей – горелого мёда и патоки, из которых делали сладости.
Недрёмы, рассредоточившиеся в толпе, прищуривались, солнце слепило нестерпимо, обжигая глаза, привыкшие к полумраку Синего леса.
Мечислав заприметил Забаву сразу, как увидел, но долго не подходил, наблюдая издалека. Девушка пришла с сестрёнкой и теперь помогала ей выбирать украшения – довольно простые и дешёвые – примеривая ей то одно, то другое. Обе были полностью поглощены этим занятием. Но вот сестрёнка определилась с выбором и отвлеклась на торг с купцом. Забава же вдруг отвернулась и помрачнела, замерев молча на месте, и стояла так, пока её сестра за рукав не одёрнула.
Мечислав вздохнул. И она мучится мыслями, и она сомневается, и ей горько.
Он двинулся к ней через площадь, но в воздухе прозвучали одновременно колокол на пограничной колокольне на границе дубравы и рог железных людей.
- К оружию! Это набег! К оружию!
Всё смешалось. Женщины и старики похватали детей и лошадей и побежали с ними в сторону Соснового бора и вниз, в долину, по опыту зная, что в домах не отсидишься, сожгут. Мужчины разворачивали и переворачивали телеги, загромождали бочками и мешками узкие дороги, прячась в засадах с мечами. Многие женщины взбирались на крыши с вёдрами в которых были камни или горящие дрова, чтобы сверху метать камни и факелы, а девушки хватались за луки и стрелы, заматывая косы в узлы, чтоб не мешались, да чтобы за них их не хватали.
Князь заметил, как на площади из отдельных людей словно из воздуха соткался отряд недрёмов во главе с Ратмиром и его сестрой.
- Эти везде пролезут! Сквозь стены пройдут! – буркнул Благослав, - идём в укрытие, князь! Уйти бы тебе, да уж поздно, они на дорогу выехали, наших баб с ребятишками перебили и дорогу в долину перекрыли. Биться будем здесь, только пока лучше укрыться. Идём!
Но Мечислав ещё задержался, полюбоваться Мирославой. Верхом на своём Анчутке, а он даже имя коня узнал, поразившись его точности, княжна недрёмов что-то яростно доказывала брату, затем унеслась в глубь городка. Мечислав переглянулся с Ратмиром и прошёл прямо к ним. На площади стали дружина добаров и отряд недрёмов. Лицом к лицу. Снова раздался рог железных людей и топот копыт, и добары и недрёмы, отложив разговоры, стали плечом к плечу…
Светлана с Доброгневой увидели зарево дальнего пожара раньше, чем прискакал верховой с дурными вестями. Опять набег! Железные люди так просто не уйдут из долины! Не уйдут, пока их не прижмут в их собственных крепостях! И хотя они привыкли к игу, всё равно готовили ответный удар, для чего и вели переговоры со снежичами, и наконец были готовы к большой войне. Но ещё не сейчас! Не в этот день! Сначала должна была быть свадьба ради продолжения рода, а уж потом война! Ну, да ладно. В этот раз отобьёмся, а потом пойдём воевать.
Но они и не думали, что в этот раз всё закончится вот так плохо. До вечера они видели зарево пожара и понимали, что идёт сеча. К вечеру из долины стали прибывать усталые, измученные бабы с детьми, раненые воины, и княгиня со служанкой занялись ими, размещая на подворьях Добара и Дворца. Ночь прошла в бессонных заботах и тревогах. Утром ожидание стало невыносимым.