- Днём они варят еду и полощут бельё в ледяной воде, мою полы, убирают отхожие места, кормят животных и делают всю работу по крепости, а ночью…
Пленник замолчал, и Мечислав сжал кулаки…
- Многие не выдерживают и сами прекращают свой путь в яви, - говорила ей пленница, - кто в реке топится, кто на копья кидается, кто есть и пить перестаёт. Многие теряют разум и уже ничего не чувствуют. Живут в среднем несколько лун.
- А ты?
- Я – наложница Железного человека. Я здесь уже года два.
- Ты видела его лицо?!
- Нет. Меня приводят, бросают к его ногам и уходят. Он в маске молча берёт меня и молча вышвыривает за дверь, и меня снова приводят сюда. Но меня кормят три раза в день и не дают никому другому. Вот и вся разница, - она вздохнула.
- Как тебя зовут?
- Не скажу. Не хочу семью позорить, а убить себя не смогла.
Мирослава вздохнула. Не дастся! Она им не дастся!
Мечислав закрыл глаза, устраиваясь спать на каменном полу клетки, но и с закрытыми глазами перед его взором предстала княжна недрёмов с надменно вздёрнутым подбородком. Хоть бы они её не заметили, не поломали!
Ночь опустилась на землю, тьма завладела душами людей…
На вече женщин в этот раз не допустили, слишком страшные вопросы обсуждали. Зато никто и пикнуть не посмел, когда на улицы Добара въехал с огромным отрядом князь Богдан-Кошкодав.
Здесь, на общем совете добаров, недрёмов, и снежичей было принято решение о походе в Чёрные горы. Да, их мало, и дух их сломлен похищением и пленом детей, да, армия снежичей ещё не приплыла в долину, но и медлить нельзя!
Они много лет терпели, приспособившись жить под гнётом, платя дань и трепеща перед властью Железного человека, но теперь довольно! Хватит! Хватит...
Утром пленников выгнали на площадь. Солнце играло на доспехах Железного господина гор. Ему с поклоном преподнесли Меч-Свистун, отобранный у князя добаров. Он поднял его и показал всем. Его армия забряцала металлом доспехов. Пленники понурили головы, пленницы, особенно обезумевшие от страха и бесконечного насилия, зарыдали. На площади накануне установили огромную плавильную печь, а утром с усилием выкатили огромные брёвна, запустив её. Теперь, подняв с земли камень с древними письменами, опустили его в огромную круглую печь. Ждали долго. Затем вывалили полыхающий жаром камень, и Железный человек вогнал меч прямо в него, врубив в старинные письмена.
- Узрите и устрашитесь! И запомните: какой воин вынет сей меч из сего камня, тот и сможет померяться со мной силами! Никто другой! Никто и никогда!
Его воины прокричали страшное громкое приветствие, он ушёл в крепость, воины погасили печь, и их снова загнали в клети. Потянулся плен…
Они увидели её уже на второй день – её с другими женщинами прислали убирать отхожие места в клетках мужчин-пленников. Они только выходили на работы в шахтах по добыче руды и серебра, когда охрана пригнала на работу пленниц с вёдрами и тряпками. Ратмир метнулся было к сестре, но над ним тут же засвистел хлыст, загоняя в строй.
- Сестра!
- Брат!
Они поговорили взглядами, и Ратмира толкнули на выход. Но Мечислав ещё задержался, поймав её за руку.
- Как ты?
- А хорошо, князь! – злобно огрызнулась она, подбоченясь.
Хлыст и их разогнал по местам.
Вечером пошёл дождь и шёл до ночи. Пленники нанесли ногами грязи, на которой поскользнулись стражники.
- Эй! Пришлите сюда бабу с ведром! Пусть тут пол помоют! – позвали они.
Пришла Мирослава и ещё две девушки. Они молча мыли каменные полы, пленники молча смотрели на них.
- Эй ты! – окликнул княжну один из воинов, - придёшь сегодня ко мне к воротам! И подружку приведёшь – вон ту, светленькую.
Воины железичей засмеялись, добары и недрёмы в клетях сжали кулаки.
Мирослава выпрямилась и метнула на своих гневный взгляд. Перед выходом их тёмного коридора каменного мешка обернулась.
- Сидите? Ну-ну, сидите дальше, защитнички!
Её древком копья толкнули в спину к выходу. Ратмир метнулся к решётке, прижавшись щекой к ледяному металлу.
Утром они не увидели её среди девушек и ухватили за руку одну из пленниц.
- Где недрёма?! – с надрывом спросил Ратмир.