Но к вечеру у него снова начался жар, да такой, что сам князь с Малушей остались нести возле него дежурство. Малуша была отослана князем, но сам Богдан остался, оставив при себе поседевшего за годы службы оруженосца.
«Красавица моя! Поедем со мной! Поедем! Я спасу тебя, красавица моя, – стонал парень, - моя хорошая, едем с нами, спасёшься! Тебя разоблачат и убьют! Едем со мной, красавица моя! Родная! Едем!»
- Далась ему эта девка! Чтоб ей пусто стало! – в сердцах сказал князь Богдан.
- Не говори так, княже! Похоже, Ратмир серьёзно влюбился в девушку, - сказал Девятко, - вишь как зовёт, волнуется о том, что с ней сделают.
- Хоть бы ей отец шею свернул, проклятой!
- Не скажи! Девушка смелая, спасла их, рискуя собой, и, по его словам, красивая, - возразил оруженосец, меняя парню компресс.
- Да какая там красота! Он и не видел её толком! Просто бред!
«Красавица моя в кружеве, едем со мной», – снова застонал Ратмир.
- Хвалят на девке шёлк, когда в девке есть толк, - задумчиво сказал Девятко.
Богдан раздражённо пожал плечами и укрыл сына…
Мечислав зажёг костёр и огляделся. За первой просторной пещерой он заметил ещё одну и, взяв смолистый горящий сук, заглянул туда. Помещение было тесным, тёмным и низким, но более сухим. На каменном полу лежала куча соснового лапника, поверх него куча сухой травы. В углу были сложены шкуры, и два плаща – тёмно-коричневый недрёмов и пурпурный добаров, лежали кинжал, топор и копьё, несколько сухих лепёшек в тряпице и немного соли в узелке.
- Княжна! – он вернулся в первую пещеру, - княжна, тут есть еда!
Девушка не откликалась. Он подошёл к ней и поднял на руки.
- Прямо, как молодожён! – усмехнулся он сам себе, прижимая девушку.
Но он почувствовал, какая ледяная она стала, и поторопился: отнёс во вторую пещеру, уложив на лапник, покрытый шкурами, раздел, укрыл плащом. Её и свои лохмотья отжал и, выйдя в первую пещеру, разложил на бревне, которое подтащил ближе к костру, чтобы тоже сохло. Затем зажевал лепёшку и вернулся к девушке. Её трясло от холода. Он забрался к ней под плащ и прижал к себе. Весь страх и вся усталость плена вдруг навалились на него, и скоро оба крепко спали под убаюкивающий шум бьющейся о камни воды…
Родислав, Благослав, Велимудр и Тихомир со своим учеником Всемилом собрались под покровом ночи на капище у Зелёного озера недрёмов в Сосновом бору – волхвовать и просить богов о помощи. Слишком много горя обрушилось на добаров и недрёмов, общий враг отнял у них детей! Так больше нельзя!
- Так дальше нельзя, негоже так жить, - начал Тихомир, произнеся вслух общие помыслы волхвов, - доколе попрание нас терпеть будем? И так уже спину согнули, души в животы спрятали! Пора и за топор браться, а то захотим – и не сможем! Дух-то, ежели его не показывать, изживается!
Волхвы покивали согласно седыми головами.
- Бунт и война – дела решённые, ждём только снежичей на подмогу, - сказал Родислав, а пока ничего предпринимать нельзя. И так Брячин потеряли. Ещё такую кровавую жатву нам не простят.
- Не наша в том вина, а дружины, - заметил Велимудр.
- Это да, но мы ведь направляем и князя, и дружину, мы влияем на принятие решений, - возразил Благослав, - как же я жалею, что надоумил князя на эту ярмарку, и всё ради того, чтобы он Забаву замуж взял.
- Кстати, а где девушка? – спросил Родислав.
- Погибла! Пронзили стрелы вражеские лебёдушку нашу белую! Сестрёнку младшую заслонила, да воина недрёмов оттолкнула, спасая, а сама погибла.
Старики вздохнули и тут же переглянулись.
- Так князь опять без невесты? – уточнил Всемил.
- Да, - ответил Благослав со вздохом.
- Вижу в том перст судьбы неумолимый. И то нам указка: не идти боле супротив неё, - сказал Родислав.
- Не пойму тебя, княже, о чём ты? – спросил Тихомир.
- Не станем боле противиться пророчеству. Сказано в рукописи Искрины женить детей добаров и недрёмов, будем женить, пока нас всех вороги не извели.
Все посмотрели на Благослава. Тот сокрушённо кивнул.
- Ну, а раз все согласны, - сурово заключил Родислав, - то обратимся к силам Древа и Неба, чтобы уберегли детей наших от гибели и соединили князя добаров Мечислава с княжной недрёмов Мирославой.