В первые дни листопада сыграли две свадьбы разом. В обряде перемешались традиции и добаров, и недрёмов, и снежичей. Невеста недрёма красовалась в жемчугах, а невеста добара – в янтаре. Обе затмевали всех красотой, радуя стара и мала надеждой на мир и продолжение рода. Гуляли бы сорок дней, да работы было много, а на подходе уж был грудень с первыми метелями и морозами, так что обошлись неделей. Срочно расселяли снежичей, распределяя земли и срубы, запасали зерно и сено, орехи и ягоды, солили в бочках овощи, рыбу, коптили мясо.
А вот с жильём молодых получилась путаница.
Светлана молодую невестку невзлюбила: слишком много в обеих было гонора непохожего – великокняжьего в лебёдушке, да дикого в недрёмушке. Да и Мечислав с приездом отца почувствовал себя в Добаре не князем, а сыном короля. А Сван ещё много времени проводил с Ратмиром, который вдруг заинтересовался ладьями и флотом, рыбалкой с сетями, да дружиной флотильной. И Светлана Златоцвету привечала приветливее, чем жену сына. Ратмир с разрешения Богдана прописался в Добаре с молодой женой.
Вот Мечислав и принял решение укрепить предгорье от недругов с Чёрных гор и начал ставить там срубы нового пограничного городка Стояна. Там и определил им с Мирославой трон и столицу. Она была рада, с отцом и матерью видеться можно было часто, до стана недрёмов-то от Стояна рукой подать…
Сосновый Дворец тоже набирал высоту. Подворье уже было обустроено, оставалось утеплить его к зиме, а уж на следующее лето достроить окончательно. Светлана хлопотала в новом старом доме, порхая как девушка. Только стала она подмечать неладное за Златоцветой. Найденная в лесу княжна нижних добаров уж больно часто выходила из дворца и уезжала в Сосновый бор.
Даже объявленная ею чуть не на третью неделю после свадьбы беременность не удерживала девушку дома.
- Что ты там потеряла? – спрашивала её Светлана.
- Травы ищу, - отвечала девушка.
Светлана задумалась. Какие травы, снег скоро ляжет?! Да стала за невесткой приёмной приглядывать. Та, и верно, опаивала травами молодого недрёма, каждый день ему что-то подмешивая в чай.
- Чем ты его поишь?
- Успокой-травой. Он так переживает из-за этих сплетен! Все же шипят ему вслед, что он променял корону Богдана на алый плащ добаров, уступив трон недрёмов сестре и Мечиславу. Спать стал плохо, расстраивается, вот и варю ему.
Светлана только головой качала, но пока молчала.
А с первым снегом вернулась во Дворец Доброгнева с семьёй. Несостоявшиеся сватьи остались подругами и вместе обходили отстроенный Дворец, решая и намечая, что необходимо доделать, чтобы придать ему былой блеск. Дети Доброгневы все получили работу во Дворце, даже маленький Девятко был взят на кухню – помогать отцу кашеварить. Забаву отдали в услужение Златоцвете. Та, увидев княжну, распахнула глаза и разинула рот…
Он закрыл рукопись и вздохнул. Не помогли ему Небо и Древо, не помогло ему дело книжное, пора приниматься за дело ратное. Али сначала силу тёмную попробовать? Силу тёмную оборотную редко кто из волхвов использовал, да видно время пришло и к ней обратиться, врагом врагов оборотиться.
Старец, подойдя к городу, сбросил немощь, а надел силу. Оглянувшись назад, плюнул вперёд, согнулся, распрямился и хозяином леса оборотился.
Медведь распугал охотников из бора, шатаясь вокруг Добара, и на него собирались идти с кольём, хоть и грех был великий – брать душу лакомки, век от века защитника рода Даждьбожьих внуков…
К зиме по долине поползли слухи о том, что в округе неспокойно: в бору медведь-шатун рыщет, страх наводит, да и в отстроенном Сосновом Дворце Добаров поселилось зло, троих уж волк-оборотень загрыз.
Первой пала Забава, несостоявшаяся невеста князя. Вышла вечером из запертой горницы водицы испить на поварне, там её и нашли с порванным горлом.
Второй стала повариха, ту тоже ночью понесло за каким-то лешим на крыльцо. Утром служанки в обморок одна за одной впали, как нашли.
Третьей жертвой стал личный оруженосец княжича недрёмов Ратмира. Его всего исполосовали ножом и когтями волчьими, да закололи его же копьём, пригвоздив к стене в тронном зале.