Глава 3. Извержение
Глава 3. Извержение
Беда беду родит – третья сама бежит.
Все беды и страхи Солнечной долины слились в одно – железичи разбудили спящую гору, и, того и гляди, оттуда вырвется огненный дракон. В их песнях и письменах были упоминания о временах, когда уже было подобное. В прошлый раз после такой беды одна долина раскололась надвое, выросли Чёрные горы, и край долины ушёл в море. Что же будет теперь? На Вече решено было готовиться к двум бедам: к исходу из долины и к битве с железичами. Но теперь битва готовилась не просто за землю, а за Медвежий перевал, единственный проход во вторую долину, и откладывать было дальше некуда…
Ратмир почернел от горя, побелев от стыда, проследив как-то за женой и догадавшись об оборотне. Лучше бы он ослеп! Но ужас был в том, что, зная, кто она, какая она, он надышаться на жену не мог, и, понимая, что рано или поздно всё обнаружится, согласился на её уговоры, уйти на службу к её отцу, укрыться за стенами Имархана, стать воином армии Торварда ради спасения жены с ребёнком.
«В конце концов, он много лет щадит добаров. Он не поработил их, а лишь завоевал и обложил данью. Он жесток лишь в бою, это нормально, зато он научился добывать и плавить железо, серебро и золото, вон какие красивые украшения на Златоцвете! Он сильный правитель, и она говорит, что он из снежичей, а значит не совсем чужой. И нас с ним уже связал его будущий внук, мой ребёнок...»
Златоцвета, знавшая о других кровных узах, молчала, боясь его потерять, и была бесконечно нежна с мужем, трепеща при его виде от запретного и подлого…
Мечислав не сразу заметил отсутствие княжича недрёмов за всеми делами и заботами, которые пчелиным роем напали на него, а когда заметил, послал к его отцу гонцов, и они оба с князем Богданом поняли, что случилось, было уже поздно. Богдан убрался со стыда в Синий лес, поклявшись лично добраться до сына и взять крепость Торварда, а Мечислав просто опустил руки. Как ему со всем справиться? И Мирославы нет рядом, а он так по ней соскучился! Он словно прозрел, окунувшись в усталость, как в омут, но стал задыхаться под грузом проблем. Дым над горой всё шёл и шёл, и пока был прозрачным, но волхвы предрекали, что скоро он повалит чёрными клубами, и это станет началом конца…
И лишь Мирослава отрешилась от всего, кроме своего материнства…
В первый день весны армия Солнечной Долины встала перед крепостью Имархан. Армия железичей встала на крепостных стенах и перед ними. Все ждали звука горна. Но Торвард медлил. В центре крепости, в жарко натопленной горнице в муках и крови его дочь рожала ему внука. Наконец, он велел трубить в рог, и трубить дважды, в честь близнецов…
- Что это, Голуба? Горн? А почему два раза?! Почему?!
- Не знаю, горлинка моя, не знаю. Ложись, ложись. Ишь, переполошилась. Еле плод сохранила – всё скачешь. Вот уж не знаю, кого ты родишь, куница! Если так же будет скакать, всё племя изведёт. Ложись, - говорила Голуба, удобно устраивая княгиню добаров на печи.
Мирославе ещё до лета надо было доходить, а ей уже было плохо – то спину скручивало болью, то от тошноты синие ели казались чёрными, то она на ходу засыпала, и ноги становились рыхлыми и нестойкими, как болотные кочки.
Уложив княгиню, Голуба оглядела избу и проверила запасы. Вздохнула, и закинула за спину суму побольше и оружие. Вернувшись к вечеру, кое-как ощипала птицу и освежевала зайцев, засолила и зажарила мясо и уснула без сил, но рано утром снова ушла на охоту. Травница слышала звуки битвы, но не обращала на них внимания – ей предстояла другая битва, и она начала к ней готовиться…
Имархан держался уже неделю, задыхаясь от осады, но добары и близко к стенам не подошли. Как только они придумывали удачный ход, железичи словно успевали на шаг вперёд.
- Ты же знаешь, кто им там ворожит о наших военных уловках, - мрачно сказал Мечислав Богдану.
- Знаю. Знаю. И клянусь, он за это поплатится!
Они помолчали, глядя на поле боя, где сейчас добары и недрёмы теснили железичей к воротам крепости.
- Как моя дочь? Ты из-за брата сослал её в лес?
- Отправил подальше от своих. Они подняли руку на мою мать. Я решил обезопасить Мирославу. За ней смотрит травница и негласно следит мой человек. Я назначил его дядюшкой будущему сыну. Он и его люди охраняют янтарную западёнку и от людей, и от зверей.