Впрочем, теперь уже никому не было ни до кого дела. Тысячи людей погибли, а выжившим было не до мести. Все хотели одного: тепла и света, но над долиной после проливного дождя установился серый день, холодный и тусклый, и очень короткий, лишь на несколько часов разрезающий длинную серую ночь. И объединённый огнём и водой народ потянулся прочь из долины. Людская река тянулась вверх, в горы, на медвежий перевал, а оттуда все расходились, как туман рассеиваясь на чужбине.
Как и много веков назад добары почти перестали быть как народ…
Глава 4. Последняя капля
Глава 4. Последняя капля
Не под дождём — подождём.
Ни вулкан, ни потоп, ни утраты не спровоцировали преждевременных родов, и Мирослава доносила плод до положенного срока. Ребёнок Мечислава и Мирославы звонким криком огласил деревянные своды избы Голубы, перекрывая шум ни на минуту не прекращающегося дождя ровно через девять месяцев после того, как его родители согревали друг друга в пещере под водопадом.
- Родила?! – громким шёпотом спросил от порога извёдшийся от ожидания Чародей Вольга, огромный и лохматый как медведь, которым он иногда оборачивался, - кто?
Голуба вышла из-за занавески, за которой спала измученная родами Мирослава с малышом, и смыла кровь с рук.
- Ну?!
- Девочка, - ответила Голуба, внимательно устремив глаза в лицо Вольге.
Тот обречённо вздохнул. Девочка! Последняя капля крови князей Добаров и вдруг девочка! Э-э-х!
- Хоть хорошенькая?
- Как цветок. Светленькая, голубоглазая, светлокожая. Как Светлана.
- Лебёдушка наша вторая, - вздохнул Вольга.
- И что? – осторожно спросила Голуба.
- А что? – переспросил Вольга.
- Будешь её беречь?
- А по-твоему зачем я здесь? Князь назначил меня её дядюшкой. Кому и беречь её, как не мне? Всё равно ни в долине, ни в лесу почти никого в живых не осталось. Только мы с тобой, да немного добаров и снежичей из Добара, Стояна и Брячина. Те скоро уйдут во вторую долину. Ты что думаешь?
- Нельзя. Туда река утекла, и огонь потёк. Там сейчас так же, как и здесь.
- Тогда останемся. Лес и бор погорели, но не сильно. Как княгиня?
- Жива, - улыбнулась Голуба, - наша куница сильная. Выдержит.
- Да, она умеет выживать, но не теперь. Пусть кормит дочку. Я позабочусь о еде, а ты о тепле. Будем втроём оберегать княжну Добаров. Кстати, как её зовут?
- Уже никак. Она не дышит, - и Мирослава замертво упала на пороге…
Доброгнева брела сквозь синий лес, чвакая распухшими ногами по лужам, прижимая к себе младшую дочь. Около неё шли последние оставшиеся в живых дети – двое мальчиков и средняя дочь. Остальных забрала Смерть. Доброгнева почти ослепла, оплакивая старших детей и мужа. Сейчас они шли по земле недрёмов с остатками добаров и снежичей к Медвежьему перевалу, в первую долину добаров, бросив всё, что у них было, в пустых палатах Добара.
Около неё шли, опустив головы, такие же несчастные оголодавшие люди с жалкими пожитками. Это были последние. Исход из долины почти завершился.
- Бабочка! – вдруг сказала малышка у неё на руках.
- Что? – откликнулась Доброгнева на голос Велички.
- Бабочка!
Доброгнева подслеповатыми глазами уставилась на порхающее чудо, опустившееся на пальчик дочки. Сквозь белые крылышки просвечивало солнце. Самое настоящее солнце! Дождь закончился. Последние капли повисли на ветках.
- Мама! Почему мы встали? – спросил Вячко, её десятый сын о пятой зиме.
- Бабочка, сынок. Величка увидела бабочку.
- Правда! – воскликнула Беляна.
- Ну и что? – устало спросил Вячко, младший брат Девятко.
- Красиво, - так же устало ответила мать, - и солнышко светит.
- Мама! – испуганно просипел Девятко, - мама! Волки!
Люди испуганно замерли, но напрасно. Чёрные хвостатые охотники с гор шли вдоль тропы вслед за людьми, но не трогали их. Они тоже уходили из Долины.