Доброгнева вдруг огляделась. Люди ушли дальше, за ними шли звери. Она с детьми осталась на тропе совсем одна. Она подняла голову к небу, и на неё вдруг полились солнечные лучи, а не дождь. Она вздохнула, как ожила, и огляделась. Лес всё ещё стоял, отливая синевой своих неземных деревьев и сизых камней развалов.
- Мы остаёмся, - сказала она.
- Что?! Мама!
- Что ты сказала? Ты обезумела?!
- Мы остаёмся. Что там, что здесь. Мы остались одни. Но мы остаёмся.
- Зачем?! Почему?!
- Это наша долина. Наш лес, бор, наше море. И мы остаёмся здесь, дома…
Прошёл год.
Земля остыла и застыла. На востоке Долины образовался Чёрный Курган – сплошная могила из застывшей лавы, накрывшей людей. Но на западе, в Синем лесу, у Серебряного ручья, в Сосновом бору и на побережье теплилась жизнь. Несколько семей подобно Доброгневе вернулись в брошенные городки и запаслись на зиму всем необходимым. Поля были уничтожены, и урожая ждать не приходилось, поэтому запасали травы, шишки, рыбу. Зверья и птиц почти не осталось – твари покинули долину, как и люди. Но зимы не наступило. Бесконечная осень протянулась до следующего лета. И летом люди решили больше не ждать. Заняв лучшие из покинутых домов, они начали готовить землю к севу.
Девятко отметил свою девятую зиму первой охотой, принеся домой зайца.
- Как давно мы не ели мяса! Я и забыла его вкус, - радовалась Доброгнева.
- Я принесу ещё, мама.
- Охотился в бору?
- А? Да.
- Что?! Ты мне лжёшь?! Да как ты мог опять потащиться в Синий лес?!
- Там много шишек и тетеревов.
- И волков, и тигров, и ядовитых кошек! И день пути до дома!
- Мама!
- Не смей туда ходить! Не смей! Я не могу тебя потерять!
- И не потеряешь! А тигры все передохли! Правда! Они сами дохнут!
- Не важно. Не смей там охотиться! Если ты ещё раз ослушаешься, я тебя выпорю! – пригрозила Доброгнева сыну.
- Что?! – изумился Девятко, вытянувшийся и окрепший за это лето.
- Не испытывай моё терпение! Не доводи меня до края.
- А ты знаешь, что в лесу ползает девчонка?
- Что?!
- Маленькая девчонка. Я несколько раз её видел. Ползёт себе по земле. Я хотел подобрать, но как подойду, её нет как не было, и кулона не видать.
- Какого кулона? – замерев, прошептала Доброгнева.
Сын пожал плечами.
- Да говори же! – не выдержала мать.
- У неё на шее кулон висит редкостный, - сказал Девятко, - на жемчужном подхвате большой красный камень огнём горит, а снизу ещё огромная жемчужина с подвесами-цепочками из серебра.
- О, Древо! Кулон Беляны! Значит, Мирослава родила, и Добары всё же продолжились! У нас снова есть княжна! Идём, сын!
- Куда?!
- В Синий лес!
- Зачем?! Ты же мне запретила!
- Девочку надо найти и забрать!
- Говорю же, к ней не подойти! Она как призрак исчезает постоянно.
- Идём-идём.
Доброгнева с сыном несколько недель искали по лесу малышку, и один раз прислужница сама увидела её, умилившись на девочку, но подойти к ней не могли – она исчезала.
- Значит, она не одна. Кто-то за ней приглядывает. Что ж, оставим это. Займёмся самым главным, - вздохнула Доброгнева.
- Чем, мама?
- Пора возрождать землю.
- Но она же сгорела! А все поля засыпало пеплом!
- Она сгорела и отравлена. Верно. Но она ещё жива, просто затаилась на время, как и наша маленькая княжна. Мы разбудим землю, снова распахав её. Пройдёт время, всё забудется и всё возродится. Идём, сын, идём, Девятко.
Голуба поставила кашу на стол. Мирослава отложила немного, чтобы покормить ребёнка. Вольга протянул девочке резного медвежонка. Малышка поела и легла спать, прижав к себе урчащего крошечного волчонка, подобранного Вольгой в лесу. Взрослые переглянулись. Мирослава вздохнула над ребёнком. А ведь год назад она чуть не перестала дышать сама, когда вдруг задохнулась её малышка. Она и теперь иногда задыхалась – пару раз они замечали, когда она капризничала, что девочке словно не хватает воздуха.