«Это всё из-за того, что ты так переживала во время последних недель беременности», - сказала тогда Голуба Мирославе.
Сейчас они научились справляться с такими приступами удушья.
- Первый год мы пережили, поставили её на ноги, она пошла. А что дальше?
- Сама знаешь, куница недрёмов, - ответил Вольга, - мы должны вырастить её и исполнить пророчество.
- Как?! Где мы найдём ей мужа?! Все князья нас покинули! – сказала Голуба.
- А в пророчестве не сказано ни слова про князя, - ответил Вольга, - сказано о второй Лебёдушке и девятом пути, то есть о девятом сыне. Ты сетуешь о князе, а она ещё даже не лебёдушка. Мы ещё должны её такой воспитать!
- Какой?
- Такой! Достойной. Сделать так, чтобы её полюбили люди в долине, чтобы признали в ней княжну добаров, недрёмов и снежичей.
- У меня нет больше сил! Я всех потеряла и не справлюсь! – рыдала недрёма.
- Справишься, ты мать. Соберись с силами. Со всеми их остатками соберись!
Внезапно земля задрожала. Лес и горы заколыхались так, словно стали морем. С Чёрных гор посыпались каменные лавины, деревья в Синем лесу повалились, городки в долине стали рассыпаться, погребая под руинами немногих выживших. Через полдня всё было кончено. Медвежий перевал засыпало, река повернула в новое русло, затопив границу долины у края Чёрного Кургана. Солнечная Долина оказалась окончательно отрезанной от второй долины добаров и уйти из неё было уже некуда, сзади было море, похолодевшее от льда, а впереди непроходимые горы с новыми неведанными тропами. И люди собрали Вече.
- Обсуждать больше нечего. Надо идти путём, который указал нам князь Мечислав, - хмуро сказала Доброгнева, попросив право голоса.
- Каким? Каким путём? На тот свет?
- Нет. Жить и выживать сообща. Забыть, кто добар, кто недрём, а кто снежич. Всё равно нас так мало, что разницы уже нет. Собраться всем в одном месте. Решить, какие земли засеивать, где охотиться и рыбачить. Решить, кто будет новым волхвом. Собрать дружину. Поставить пограничные посты в Синем лесу и у подножия Чёрных гор. Создать новый Добар, или же продолжить град, начатый Мечиславом, Стоян, как знак нашей стойкости.
По мере того, как говорила женщина, мужчины одобрительно кивали и поднимали мрачно опущенные головы.
- А кто нами будет править? Уж не ты ли?! – огрызнулся кто-то из толпы.
- Княжна добаров, недрёмов и снежичей будет править! Дочь Мечислава и Мирославы будет править.
Народ загудел, пошла волна перешёптываний.
- Я видела её в лесу. Её охраняют.
- А почему она сама не объявится? Где её мать?
- А вы вспомните, как растерзали Светлану Однорукую и Свана Синеокого! Так с чего Мирославе объявляться перед вами с дочкой? От ваших дрязг и небо не выдержало, и земля! Нас и так покарали Небо и Древо! Это было последнее предупреждение! Последнее! Возьмёмся за старое, все пропадём! Сгинем!
Люди помолчали. А ведь она права! Во всём права: и в том, что касаемо возрождения долины, и в том, почему их княгиня с ребёнком не вышла к ним из Синего леса. А есть ли ребёнок? Сказал бы им это кто другой, они бы не прислушались, но Доброгнева дала жизнь тринадцати ребятишкам, потеряв почти всех, она долгие годы служит князьям, она отправила от греха беременную жену Мечислава, чтобы та могла без страха родить ребёнка, общего наследника недрёмов, добаров и снежичей. И решение приняли: жить. Жить и ждать взросления молодой поросли Долиничей – так они теперь все назвались…
Вольга, Голуба и Мирослава тоже вновь собрались у колыбели княжны.
- Значит, она будет править народом долиничей? – горько спросила Мирослава и снова повторила, - долиничей!
- Кажется, да, если мы её подготовим.
Они переглянулись и вздохнули. Это последняя возможность. Возможность чего, они уже и не помнили. Но долг есть долг, и они его исполнят.
- Дождь кончился. Свет солнца снова греет землю. Жить можно.
- Жить можно. Значит, будем жить.
- Жить и ждать исполнения древнего пророчества, - заключила со вздохом Мирослава и горько заплакала.