- Нет!
- Кто-то умер?
- Да, - ответила она с ходу и подняла на него больные воспалённые глаза, - откуда ты знаешь?!
- У тебя на лице всё написано. Кто?
- Голуба. Сегодня утром.
- Я не знал. Я рано тронулся в путь. Сочувствую. Травницу недрёмов все любили.
- Да, я знаю. Ладно. Я пойду.
- Куда?
- Куда ноги понесут, - буркнула девушка.
- Может, пусть лучше река понесёт? – предложил он, кивнув на плот, - отдохнёшь, успокоишься. Да и мне спокойнее будет.
- За кого? – поддела она.
Он покачал головой.
- Ты как ядовитая кошка.
- Их давно уже нет.
- Тогда как рогатая коза. Должна давать козлят и молоко, а сама бодается и лягается. Это неправильно. Ты же княжна!
- Ты что ли будешь меня воспитывать?!
- Пусть тебя твой князь воспитывает. Поплывёшь со мной к морю или нет?
- До порогов поплыву. Там сойду и вернусь в лес.
- Как хочешь. Только шкуру я с него всё-таки сниму. Давно хотел к зиме куртку новую. Я быстро.
- Я помогу, тогда будет быстро.
Они ловко сняли с кошки мех, прополоскав в воде и кинув на плот.
Девятко с сожалением огляделся. Вода вокруг окрасилась кровью.
- Что? – спросила она, заметив его взгляд.
- Напиться хотел, да мы всю реку кровью залили.
- Ну, тут уж ничего не попишешь. Какой рекой плыть, ту воду и пить, а раз кровь пролили, то и хлебнуть придётся, - рассудительно сказала она, - надо было улей разорить – тогда бы мёд пили, а так, пей реку жизни несчастной кошки.
Он вдруг быстро и внимательно глянул на неё из-под бровей и улыбнулся.
Она пошла к реке, он за ней. Они уже хотели ступить на плот, как заметили среди кучи ядер металлический блеск.
- А это ещё что? – сам себя спросил Девятко.
Звенислава оглянулась. Он подошёл, ухватился за какую-то обугленную оплавленную рукоять и со всех сил дёрнул на себя. Девушка вздохнула и не выдохнула, застыв на месте. В руках долинича, покрытый грязью и копотью, отсверкивал на солнце редкими чистыми гранями Меч-Свистун.
- Меч отца! Дедушкин меч! Пра-пра-прадедушкин! Меч Светланы Однорукой! Меч моей семьи! –шептала она, задыхаясь от чувств.
- Поверить не могу, - растеряно сказал Девятко, разглядывая оружие.
- Почему ты за него схватился?! Он по праву принадлежит мне!
- Ещё чего! Он по легенде принадлежит тому, кто его из камня вытащит!
Они уставились друг на друга, скрестив взгляды, как клинки.
- Его надо отмыть, - хором сказали оба.
Они вернулись к воде и потратили много времени, по очереди оттирая меч песком и прутьями, полируя шкурой барса.
- Придётся заменить рукоять, - заметила она.
- Придётся тут ночевать, если немедленно не отплывём, - ответил он.
Они сели на плот, и он выправил его на середину реки.
- Лучше бы ты отсюда вернулась в стан лесорубов и к себе домой.
- И оставить тебя с мечом моих предков? Я ещё не насмотрелась на него.
- Ладно-ладно, не прыгай, ты, егоза. На, смотри, держи, только сядь, а то перевернёмся.
Они плыли по серебряной глади реки и гадали, как меч мог оказаться там, где они его нашли.
- Ядра летели из вулкана в крепость и дальше. Ядровая падь – самая дальняя граница их полёта. Но как тут оказался тот самый камень, в который Торвард вогнал Меч-Свистун? – рассуждала Девятко.
- Скатился сам? В то время, когда земля тряслась?
- Наверное. А это точно он?
- Да. Надпись та самая, завет первого владельца меча своим потомкам.
- И что тут написано? – равнодушно спросил он.
- Ха! Так я тебе и сказала!
- Ха! Да ты и не знаешь, как такие древние письмена читать!
- Знаю! Меня бабушка Малуша велела матушке обучить, и Мирослава меня обучила! Я сразу прочла, потому и опознала меч!
- Так скажи!
- Нет.
- Ну, может, оно и к лучшему, хоть помолчишь немного.
- Я и не болтала.
- Ага.