- Дружина решила! А меня она спросила?! А кто мой отец был, дружина не забыла? А слова княжны та дружина слышала, о том, что её брак – не наше дело?!
- Это всё так, но, Девятко! Ты же лучший охотник долиничей! Ты честный человек, служишь Добару и Стояну, в почёте и у молодых, и у старейшин! При чём тут твой отец? Он, кстати, в своё время поднял тревогу, и дружина спасла волхвов!
Девятко промолчал. Ждан повернулся к нему.
- А скажи честно, друг, если б был княжьего рода, неужели не посватался?
- Да кто я такой?! – горько ответил Девятко.
- Ну, правда, если б ты был сын дружинника или купца, или рыбака, то посватался бы? Как она тебе, глянется?
Охотник отвернулся. Перед глазами как живая встала Звенислава в синем платье, жемчужной короне, с совой на плече.
«Красавица! Как она может не глянуться? Но посвататься? Мне к княжне? Да кто я такой? Как я могу ей глянуться? Да ну её! И девчонка совсем…»
- Ладно, дружище, идём, оленя ты отпустил, но хоть кабана с выводком нам добудь! Ради неба! Мы с парнями похудели, рубя вместо мечей топорами! От этой стройки на жаре и ветрах постоянно есть охота!
- Ладно, идём.
- Эх, хорошо! – воскликнул Ждан.
- Да тише ты! – шикнул Девятко, - какие кабаны! Ты весь лес распугал!
- Ладно, ладно. Молчу. Хочешь и запах перебью? Притворюсь цветочком! Вот, понюхай, эти подойдут?! – дурачился дружинник и совал другу под нос букет полевых цветов, которые надрал по кустам.
Девятко прикрыл глаза, качая головой, а перед мысленным взором снова встала княжна, её запах – запах цветочного луга, и её губы, что слаще мёда.
- Просто дух захватывает, - тихо пробормотал он, вспомнив про поцелуй.
- Что?! – переспросил Ждан.
- Ничего. Иди в город. Я спущусь в лог и пройду краем болота – поищу кабанов. А ты иди, не отвлекай меня.
- А как ты их допрёшь?
- Свяжу и дотащу. Но с тобой – это не охота, это морока смехотворная. Иди.
- Ладно-ладно! Слово князя – закон!
- Даже в шутку такого не говори! Даже в шутку! Я знаю своё место! Иди…
В княжьем доме густо пахло благовониями, да гул голосов не смолкал.
Звенислава обвела глазами собравшихся в её палатах женщин.
- Добро пожаловать. Рада всех видеть подле себя.
- Мы благодарны за приглашение! – заговорили женщины.
Но она их перебила резкими словами и громким голосом.
- Но я не рада тому, что я вижу в вас! – заявила княжна.
Бабы переглянулись и подбоченились. Она что – отчитывать их будет, пигалица желторотая?!
- Что вы творите? А?! То детей обзываете сиротами, это при живых-то родителях, то у мужиков на локтях виснете по утрам, когда те на дозор едут! А тут и вовсе сдурели, пить им стали разрешать в будние дни, не по праздникам! По Стояну брага рекой течёт! Мужи совсем распустились! Им к обороне готовиться, а они как в последний день живут! Всё позабросили: ни пахать, ни охотиться не хотят! Как вы это допустили? Как?! Да они ни себя, ни вас уже защитить не смогут!
Звенислава замолчала, обведя баб гневным взглядом, и ни одна тот взгляд выдержать не смогла.
- Ну, вот что. Я перед вами птаха желтоклювая, и не мне вас учить, как детей родить. Но я ваша княжна, и мой долг защитить вас, найти вам князя и продолжить род Светланы и Мечислава. Но я сама ничего не стою. Всё будет делать дружина, а дружина вышла из берегов, как река по весне, и загнать мужиков обратно в русло можете только вы. Только вы можете изгнать их страх перед битвой. Или не так?
Бабы переглянулись и хитро перемигнулись. Ну, надо же, пигалица, а как точно всё подмечает и понимает!
- Так, княжна, - ответила с общего одобрения старуха Радмила, мать воеводы Ратибора, прожившая уже семь десятков зим, а всё ещё зубастенькая, всем на диво, - так. Верно ты молвишь, верно нас ругаешь за наше попустительство. Наша вина, наша и поправа! Не боись, как распустили мужиков, так и в кулак соберём – ухватов, чай, хватит. Ты нам главное скажи! Выбрала кого? Кто-то глянулся?
- Нет пока, но я присматриваю.
- Скажи хоть, в чью сторону смотришь? – влезла смешливая баба Часлава.
- Пока на все четыре стороны, куда и вас отпускаю. Ваша работа – образумить мужиков, заготовить одежду и обувь, мази и перевязи. Раненых будет много. Думайте, чем лечить. Кто знает хороших травниц, отправьте их ко мне. Будем при княжьих палатах больницу устраивать. А теперь ступайте, ради Древа…