Мужики как один молча шагнули к нему.
- Тогда ты, ты, и ты. А вы готовьте город к обороне! Это война, мужики! Похищение княжны – это война! Идём! – и он пошёл прочь с трясины к коням…
Он очнулся в каком-то бреду, в ночном кошмаре. Сел на полу, так как не мог выпрямиться во весь рост, ощупал голову. Шишка под пальцами взорвалась болью. Затем пошарил по полу и подобрал меч, вздохнув с облегчением. Вспомнил, что произошло. Начал искать люк и кое-как вынес его, чтобы выбраться наружу. Над болотом царила ночь и светила луна. В её зыбком свете он оглядел пожарище и труп старухи, который так и остался лежать с копьём в крошечном высохшем теле.
Он посмотрел на небо. В призрачном свете луны в очертаниях деревьев он видел только её лицо. Сердце его сжали словно тисками, выдавив крик:
- Звенислава-а-а!!!
Его крик вспугнул и разбудил весь бор, но его слёзы видела только луна…
Юная Герда ужасно устала, но всё ещё шла, не останавливаясь, сначала ориентируясь по стуку копья Девятко о стволы, затем по следам от копыт. Она заметила, как княжна ушла в бор, и последовала за ней и Девятко; потом пряталась на болоте, пока там бесчинствовали железичи; а вот теперь, подобрав суму княжны с её особым снаряжением, шла по следам её похитителей, благо лошади оставляли следы не только от копыт, но и съеденное сено и сушёную рыбу в смердящих лепёшках на тропе. С наступлением ночи она озябла, а страх ещё сковал её крошечное сердечко, ведь, в конце концов, ей всего-то четырнадцать зим, но Герда продолжала идти в свете луны за своей госпожой, размазывая по щекам слёзы…
Глава 5. Битва за любовь
Глава 5. Битва за любовь
Где страсть, там и напасть.
Железичи доскакали со своей бесценной добычей до окраины леса и поменяли лошадей, которые им отдал другой отряд. Они погнали на свежих конях в предгорье, а те, что забрали измученных животных, остались прикрывать их отход. На Звениславу накинули тёплый плащ, чтобы не озябла ночью.
В предгорье они снова поменяли лошадей, а ей дали спешиться на несколько минут, отвели в кустарник и потом покормили, но на ночёвку не встали, а снова тронулись в путь. На её протест ей молча показали жестом, проведя ребром ладони по горлу. Железичи больше не смеялись. Они стали жёсткими и собранными.
«Это не просто моё похищение! Это война! У них отряды от тридцати до ста копий через каждые две сажени по всему предгорью. О, Небо! Защити Долину!»
К утру ей всё же удалось их задержать, хоть и сделала она это неосознанно – просто обессилела и свалилась с лошади, чуть не угодив под копыта. Железичи немедленно спешились. Их командир лично отрубил голову тому, кто последним её привязывал к седлу и сделал это плохо. Затем её уложили на плащ на траву и решили всё же сделать привал. Около неё уселись кругом шестеро воинов, а остальные занялись костром и едой.
Когда она пришла в себя, её напоили и накормили, и снова усадили в седло...
Девятко вошёл в Стоян на рассвете – грязный, чёрный от стыда, страшный.
В таком виде притащился в сруб дружины и только там умылся, переоделся и заставил себя поесть. Пока он приводил себя в порядок, послали за Жданом, и тот прибежал со всех ног убедиться в том, что друг жив. От него Девятко узнал, что брат последовал за ним и за княжной, что посланные им патрули принесли дурные вести о том, что предгорье кишит врагами, как голова нищего вшами, и что его мать пока ничего не знает, но справляется о них у всех, кто приезжает с побережья.
- Это война, Ратибор, - сказал Девятко воеводе, - ты же понимаешь.
- Оно-то понятно, но я не понял, куда это ты собрался?
- За княжной.
- Не дури, Девятко! Ты нужен городу!
- Город огорожен частоколом и копьями дружины! А она среди волков совсем одна! И это только моя вина, не уберёг! А моя вина, моя и поправа…
Вольга вышел на край леса и потрепал Гуляна по загривку. Медведь довольно заурчал, переминаясь с лапы на лапу. С небольшого холма была видна почти вся долина: дубрава, Серебряный ручей, текущий к Сосновому бору, Стоян, ощетинившийся свежим частоколом, Брячин в отдалении, окопанный со всех сторон рвами, за ним сады и река, утекающая к морю. А за его спиной Предгорье, Синий лес, горное плато, перерезанное лавовым Чёрным Курганом, Имархан и перевал через Чёрные горы во вторую долину.