- Но поле боя не здесь, Гулян, не здесь! Вон оно, пенится белыми барашками пены за линией прибоя! Вон она, синяя скатерть на нашей тризне, уходит за горизонт! О, небо! Дай нам всем ещё немного времени! Идём, дружище! Попугаем пока захватчиков. Только не вздумай дать им себя убить! Не вздумай!
Старик отправил медведя в долину, а сам, накинув медвежью же шкуру, которую прятал от Гуляна в земле, пошёл к Имархану…
Доброгнева щёлкнула задвижкой и стала у двери сама – как засов.
- Не пущу!
- Пусти!
- Нет! Послушай меня, Мирослава, послушай! Ты уже не так молода, как те зимы назад, что пережила твоя дочь! Ты уже не та ловкая и хитрая куница Синего леса, какой была тогда! Ты никого не спасёшь, а только будешь путаться у них под ногами! Я сама через это прошла, это печально. Но ты мать, и твоё дело – ждать! Ты останешься возле меня и будешь заботиться о других, пока твоё дитя будет биться за своё счастье со своей же судьбой. И ты это выдержишь.
- Нет! – выкрикнула Мирослава и упала на колени перед служанкой, - пусти.
Доброгнева опустилась около неё на пол и обняла.
- Доверь их небу, дорогая! Доверь их небу! Так уж повелось: от большой любви большое лихо, но ведь и плоды потом какие, а? Ну, не плачь, не плачь, не кличь беду. Просто доверься Небу и Древу. Тут уж либо Явь, либо Славь, дорогая…
Звениславу заперли в Имархане. Его так и не восстановили, но в нём оставались башни и клети, и там расположился лагерь армии Иртыка. Он лично встретил её и отвёл в башню на третьем этаже крепости, заперев в горнице с одним окном, выходящим на задний двор и на реку. Сам он, помрачнев, вернулся в свои покои, где выслушал отчёт о том, как прошло похищение.
Значит, меч ему недоступен, эти бездари его не нашли. Ну и ладно! Будь он проклят, этот кусок металла. Зато девушка теперь у него! Дочь Мечислава!
Честно говоря, он и не ожидал увидеть такую красоту. Молва не лгала, она писаная красавица. Но и характер, как у дикой козы, это тоже правда! Ну, да ничего! Он возьмёт её, как брал до этого крепости. Вот сломит её проклятый Стоян, кинет его к её ногам и на горячей крови его защитников сыграет свадьбу, всем показав – и своим, и чужим, кто новый хозяин Солнечной Долины!
Железичи двинулись к Стояну, бряцая оружием. Их полчища отливали на солнце хладным блеском стали, синие стяги с изображением золотой головы чёрного волка затмили небо, мерный топот копыт вселял ужас.
По Синему лесу зажглись по цепочке костры, сложенные из сырых веток, и дым оповестил горожан, что армия двинулась к ним из Имархана.
Командующий железичами Аис проклял Синий лес с первых минут. Первый патруль в количестве семи человек верхом провалился в вырытую яму с кольями на дне. И люди, и лошади сильно покалечились, и их пришлось добить. Пеший патруль попал в ловушку, пять человек наступили в петли, спрятанные на земле и взлетели в ветви деревьев. Когда к ним подъехал основной отряд, их головы валялись на земле, обильно политой кровью из болтающихся вверх ногами обезглавленных тел, а когда отряд ненадолго остановился из-за фыркающих и упирающихся коней, в них полетели необычные снаряды, кульки из тонкой бересты, которые, шмякнувшись о землю или круп лошади, высвобождали из плена десятки диких пчёл, озлобленных заточением и начавших жалить воинов и коней.
- Мне это не нравится, Повелитель, - шепнул Аяс Иртыку, - они раньше так не поступали, никогда так не воевали! Кто знает, что ещё они приготовили?!
- Ты должен знать! Должен был отправить шпионов в Долину.
- Они доносили только о стройке и ладьях. Мы больше следили за княжной.
- Не смей оправдываться! Твоей трусости нет оправдания! Или ты пожалел этих дураков? Пусть пропадут! Наша армия не заметит потери нескольких воинов!
- Да, Повелитель! – и Аяс с поклоном отъехал в сторону.
Он задел боковую ветвь, нависающую над тропой, и в него тут же полетел нож, воткнувшись в горло, а сверху на воинов попадали змеи, напугав лошадей, которые заржали и заметались, и нарушили строй, топча друг друга.