К выходу на предгорье они были раздражены и злы и, взнуздав лошадей, споро тронулись к долине, но тут их достала последняя ловушка долиничей – из-под копыт лошадей распрямились низенькие рогатины с натянутыми тонкими лесками, об которые спотыкались кони, перерезая ноги и падая, как подкошенные.
Сыпя проклятиями, железичи всё же выехали в долину. Перед Стояном в чистом поле стояла объединённая с дружиной города общая дружина всей Солнечно долины. Железичам надо было преодолеть Серебряный ручей и Дубраву, чтобы сразиться с долиничами. Они вскачь понеслись вперёд, подняв копья.
Долиничи расступились и выпустили вперёд лучников. На железичей полетели стрелы. Это не остановило лавину нападавших, но внезапно над полем боя раздался рёв, и из дубравы на самую середину поля вышел огромный лохматый Хозяин леса, мотая здоровой башкой с артельный котёл. Обе армии замерли в суеверном ужасе. Медведь посмотрел на тех и на других, выйдя ещё в центр поля. Наконец, повернувшись толстым задом к долиничам, прижал уши и побежал на железичей, рыком распугивая коней.
- Ур-ра! Наш Лакомка за нас! Сила предков за нами! Ур-ра-а!!!
И долиничи, воодушевлённые тем, что сам тотем их давних предков с ними, пошли на захватчиков с новым, специально придуманным боевым кличем «Ура!». Армии схлестнулись в резком выдохе. Медведь убежал в лес. Завязалась сеча…
Звенислава тигрицей металась по клетке – благо её развязали, лишь заперев снаружи. Она хотела хоть в окно поглядеть, что там, как, не вьются ли сигнальные дымы над лесом или пожарища над долиной. Но проклятое окошко выходило на реку, равнодушно катившую свои воды вдоль лавового кургана в долину. Устав, она опустилась на каменный пол, обхватив голову руками…
Девятко крался по лесу, стараясь не попасть в ловушки долиничей и не попасться на глаза патрулям железичей, от которых лес звенел. К полудню он вышел к проклятому вражескому гнезду – к Имархану. Долго наблюдал, пытаясь определить, где её заперли. За это время пересчитал всю охрану и смену караулов.
«Где же ты, моя хорошая?!»
- Где же ты? – пробормотал он вслух.
- Вон в той башне, в самой дальней, - раздался шёпот у него за спиной.
Он выхватил меч и развернулся, занеся руку. Герда зажмурилась, пискнув.
- Ты кто такая?! Откуда здесь?!
- Я Герда, прислужница княжны Звениславы. Последовала за госпожой. Вы на болоте пропали, а я за ней пошла. Её заперли в башне, которая окном выходит на реку. Я и туда сползала, вон по тем канавкам через поле, только я камешек не могу докинуть, - проговорила она скороговоркой.
- Веди, - коротко приказал Девятко.
Теперь они поползли по открытому полю вдвоём. Время тянулось бесконечно. Кое-как они обогнули Имархан, как в прошлый раз с Вольгой, оказавшись в тылу крепости на берегу реки.
- Где?
- Вон оно! – и Герда указала рукой на зарешеченное окошко.
- Не высовывайся. Подстрелят.
- Да кто?
- Вон те двое. Её стерегут, - и он показал на караул под стеной башни, который она просмотрела.
Герда зажала рот рукой.
- Ой! А я тут ползала!
- Хоть не звала?
- Нет. Я, когда её в окне увидела, только камушки кидала.
- Камушки кидала, - передразнил её Девятко и шикнул, - сиди тихо.
- Тихо сидеть – славой не звенеть, - шёпотом сказал Вольга за их спинами.
- Дядюшка! – воскликнула Герда.
- Да что ж ты пищишь-то?! – простонал Девятко.
- Не ругай её. Кабы не она, мы бы лебёдушку в жизнь не нашли. Держи-ка, - сказал Вольга, протягивая Герде кусок лепёшки, - небось голодная со вчера.
Герда жадно вцепилась в сухой хлеб зубами. Девятко и Вольга жалостливо переглянулись. Девчонка совсем, а какая преданная оказалась, да смелая.
- Как ты нас нашёл? – тихо спросил Девятко.
- Это моя долина, мальчик мой. Я знаю всё, что в ней происходит. Да и княгиня велела мне приглядывать за княжной, да и князь Мечислав поручил дочь мне. Когда вас загнали на болота, я это словно увидел и сам стал задыхаться, как будто тону в трясине, как Звенислава иногда задыхается с самого детства.
- Что значит, она задыхается с самого детства? – всполошился охотник.
- Такая болезнь. Она не заразная, но и неизлечимая. Когда княжна боится или переживает о чём-то, или сильно волнуется, начинает задыхаться.