Спенс застонал не своим голосом, и Брэд стремглав вылетел из дверей магазина, да так, что чуть не сорвал их с петель. В ступни впились стеклянные занозы. Брэд пробежал мимо Спенса: тело Нийла в корчах дергалось на мостовой, а запрокинутый череп ухмылялся.
— Не уйдешь! — прокричало позади него существо. — Нет! Нет! Не уйдешь!
Брэд оглянулся и увидел, как из распяленного рта твари вырвалась и сквозь разбитую витрину ринулась к нему молния. Кинувшись на мостовую, он попытался заползти под припаркованную машину.
Что-то угодило в него, накрыло, точно океанская волна, и Брэд услышал раскатившийся ударом грома крик чудовища. На несколько секунд он ослеп и оглох, но боли не было… только колючая щекотка, угнездившаяся глубоко в костях.
Брэд поднялся, опять побежал и тут заметил, что с рук у него слезает плоть; вниз, медленно покачиваясь, плыли кусочки, отделившиеся от лица. По ногам Брэда побежали трещины, плоть отпала; он увидел свои кости.
— ГОРОД ГИБЕЛИ! — услыхал он крик чудовища. — ГОРОД ГИБЕЛИ!
Брэд споткнулся. Плоть его ступней осталась лежать на мостовой, теперь на бегу он отталкивался от асфальта голыми костями. Он упал, задрожал, скрючился.
— Мне холодно, — услышал он свой стон. — Мне холодно…
Она проснулась с памятью о громе, прокатившемся по каждой ее косточке.
Дом был погружен в тишину. Будильник не прозвонил. Суббота, поняла она. Сегодня работы нет. Выходной. Но, Господи, что за кошмар ей приснился! Теперь сон таял — спутанный, невнятный. Прошлой ночью была гроза — Сара помнила, что проснулась и увидела вспышку молнии. Но, каков бы ни был кошмар, сейчас она не могла воскресить его в памяти; Сара подумала, что еще она помнит, как Брэд что-то говорил — но что именно, она теперь не могла сообразить…
Какой… странный свет. Он не похож на июньский. Больше напоминает… да, свет зимнего дня.
Сара вылезла из кровати и пересекла комнату. Отдернув белую занавеску, она выглянула и прищурилась.
В кронах деревьев и над крышами домов Бэйлор-стрит висел плотный серый туман. Где-то далеко гремел гром, и Сара Форбс сказала:
— Брэд? Милый! Погляди-ка!
Он не ответил, не пошевелился. Сара взглянула на мужа, увидела на простыне, которой он укрылся, точно саваном, волну темных волос.
— Брэд? — снова сказала она и шагнула к кровати.
И вдруг вспомнила, что он говорил прошлой ночью, когда она, не вполне очнувшись от сна, села и увидела трескучую молнию.
Мне холодно, мне холодно.
Сара ухватила край простыни и потянула.
«Ночные пластуны»
1
— Льет, как из ведра, — сказала Черил, и я кивнул, соглашаясь.
За большими, почти во всю стену, окнами закусочной на насосы бензоколонки обрушилась плотная пелена дождя; эта колышущаяся завеса двинулась дальше, через автостоянку, и с такой силой ударила в зеркальные стекла «Большого Боба», что те задребезжали, точно чьи-то потревоженные в могиле косточки. Красная неоновая вывеска, укрепленная над закусочной на вершине высокого стального шеста (так, чтобы было видно водителям грузовиков, следующих по соединяющей соседние штаты автостраде), сообщала: «ЗАПРАВКА БОЛЬШОГО БОБА! ДИЗЕЛЬНОЕ ТОПЛИВО! СЪЕСТНОЕ!» Снаружи, в ночи, подцвеченные алым стремительные потоки проливного дождя хлестали по моему не первой молодости грузовику-пикапу и младенчески-голубому «Фольксвагену» Черил.
— Ну, — сказал я, — сдается мне, что либо эта гроза намоет сюда с шоссе какого-нить народу, либо можно будет спокойно сворачиваться. — Стена дождя на мгновение расступилась, и я увидел, как, сгибаясь и всплескивая, мечутся из стороны в сторону верхушки деревьев в лесу на другой стороне шоссе № 47. За входной дверью, словно пытающийся проскрестись внутрь зверь, тонко подвывал ветер. Я поглядел на электронные часы за стойкой. Без двадцати девять. Обычно мы закрывались в десять, но в тот вечер, да при том, что в прогнозах погоды предупреждали об опасности возникновения торнадо, меня так и подмывало повернуть ключ в замке чуть пораньше. — Вот что я тебе скажу, — проговорил я. — Коли к девяти сюда не набьется народ, сматываем удочки. Заметано?
— О чем разговор, — откликнулась Черил. Еще мгновение она смотрела на грозу, потом снова принялась убирать на полки из нержавейки только что помытые тарелки, кофейные чашки и блюдца.
По небу с запада на восток прошелся пылающий хлыст молнии. Лампы в закусочной мигнули и вновь загорелись ровно; грянул гром, и мне почудилось, будто земля содрогнулась и эта дрожь передалась мне даже сквозь подметки ботинок. Конец марта в южной Алабаме — начало сезона торнадо, и за несколько последних лет мимо «Большого Боба» случалось проноситься вихрем настоящим громадинам. Я знал, что Элма дома и что коли-ежели она заприметит смерч навроде того, что в восемьдесят втором перед нашими глазами проплясал по лесу примерно в двух милях от нашей фермы, то смекнет по-быстрому забраться в погреб.