Джон встал. Ну что ж, пора. Дебби тоже встала. Они пошли к выходу на посадку.
— Может быть, я там не останусь, — заговорила она. — Дома, имею в виду. — Она бросила в его сторону быстрый взгляд и тут же отвернулась. Смотреть на него было больно, как на солнце; она боялась расплакаться. — Это маленький городок. Думаю, я из него выросла. Но… кажется, сначала я все-таки должна пожить там. Понять, что стало с Дебби Стоун. Такое ощущение, что я оставила ее там — давным-давно, ей тоже надо дать какой-нибудь шанс, согласен?
— Согласен. — Горло перехватило. Рана еще болит, только и всего.
— В общем, я постараюсь сделать все, что… — Она оборвала фразу, глядя куда-то за спину Джона. Взгляд застыл в изумлении.
— Эй, долбозвон, — рявкнул Джо Синклер. — Эй, Лаки, я к тебе обращаюсь! Дебра, я получил твое сообщение! Черт побери, что это вы надумали? — Он грубо схватил Джона за руку и отпихнул в сторону.
— Здравствуйте, дядюшка Джо, — проговорил Джон и увидел, как старик уставился на его белый воротничок.
Джо Синклер появился в сопровождении обоих сыновей — двух крупных мясистых шкафов. Но внезапно начал буквально съеживаться на глазах, словно таять, а лицо приобрело цвет подпорченного сыра. Он шагнул назад, наткнулся на одного из сыновей и чуть не сбил того с ног. — Ты… священник? — придушенно прошептал Джо Синклер. — Когда ты успел стать священником?
— Я всегда был священником.
— Всегда? Всегда? — Он продолжал уменьшаться в объемах, и Джон даже подумал, что еще немного, и Джо Синклер прямо сейчас превратится в маленького шишковатого карлика. — Всегда? — Похоже, это слово просто застряло у него в глотке. — Как… всегда?
— Так. Всегда, — подтвердил Джон.
— Хочешь сказать, я священника называл долбо… — Он не договорил, потрясенный. Глаза полезли на лоб.
— Мисс Стоун уезжает домой, — сказал Джон и твердо положил руку на плечо Синклера. — Вы хорошо себя чувствуете?
— Я? Да! Прекрасно! У вас есть билеты? Я куплю билеты! В первый класс!
— Бизнес-класса вполне достаточно, — подала голос Дебби.
Синклер еще больше задохнулся. Наконец его взгляд — уже не такой яростный, но еще испуганный — остановился на Дебби.
— Ты… Ты всегда была хорошей девочкой. Отличный работник. Высшее качество. Звезда!
— Звезда сгорела, — спокойно урезонила его Дебби. — Я решила, что пора становиться человеком.
— О да! Человек! Это прекрасно! — Испуганный взгляд метнулся к Джону. Потом обратно к Дебби. И замер. — Послушай, Дебби… Ты… Ты — самый лучший человек. Ты меня слышишь?
— Я тебя слышу, дядя Джо.
— Вот! И если кто-нибудь попробует создавать тебе проблемы, скажи, что у тебя есть связи в верхах! Понимаешь?
Она кивнула и улыбнулась.
Синклер, все еще не придя в себя от изумления, с тем же лицом цвета сыра, снова уставился на Джона:
— Всегда?
— Всегда. В соборе Святого Франциска, на Вальехо-стрит. Загляните как-нибудь, сходим на ленч. У меня связи в верхах.
— Да, конечно, отец! Безусловно! Связи в верхах! — Он осклабился и заехал локтем под ребро Чаку с такой силой, что парень поморщился. — Связи в верхах! Ну и шутник!
— Прощайте, дядя Джо, — Произнесла Дебби и взяла его за руку.
— До свидания, детка. Отец… Надеюсь, мы с вами увидимся.
— Как-нибудь.
— Да! Да, безусловно! — Он расплылся в улыбке, обхватил за плечи сыновей, и все трое двинулись к выходу.
— Производится посадка на объединенный рейс 1714 по маршруту Даллас — Мемфис — Новый Орлеан, — объявил металлический голос.
Они подошли к дверям трапа, ведущего на борт. — самолета. Дебби крепко сжимала в руке билет. Мимо торопились пассажиры с ручным багажом. Неумолчный гул стоял в здании вокзала.
— Наверное, тебе пора, — сказал Джон и уставился в пол.
— Отец, — судорожно вздохнула Дебби. — Она хочет попрощаться.
— Что? — не понял он.
— Дебра Рокс хочет попрощаться, — повторила она. И он понял, что это значит.
Из нее словно полыхнуло пламенем; этот жар опалил его с головы до ног. В глазах сверкнула страсть. Она потянулась к нему и обхватила за шею обеими руками. Губы, мягкие и горячие, прижались к его губам. Он ощутил запах корицы, которой пахла пена для ванной, и понял, что сейчас рухнет в обморок.
Она слегка раздвинула губы. Влажный язычок проник ему в рот и прикоснулся к влажной податливой плоти.
Она крепко прижимала его к себе, пальцы ерошили волосы на затылке. Вдруг она подняла ногу и закинула ее ему на бедро. Затем вторую, и они слились в поцелуе, как две души, наконец-то нашедшие друг друга.