По форме лет напоминал Аристарху улиток- маленьких существ, живущих когда-то на Земле. Он видел их в книгах лидера Синего Огня Карло фон Густава. В тех самых книгах, которые открыли ему красоты земных морей, уже много веков иссушенных, земных лесов, сгоревших дотла еще за пятьдесят земных лет до экспедиции на JB-327, а также флоры и фауны, на JB-327 не существовавшей. Не считая, конечно же, искусственных деревьев, служивших уже много веков лишь элементом декора.
В панцире лета располагались все самые главные элементы, необходимые непосредственно для поднятия махины в воздух- регуляторы невесомости и турбинные ускорители. А также крепления для пассажиров.
Аристарх осмотрел лет. Вспомнился его первый поход с отцом сюда, когда тот посадил его за руль своего тогдашнего автомобиля, другого, не того, что стоял здесь теперь. Тогда отец еще был настоящим. Аристарх помнил все это.
Воспоминания. Каково это- жить без них, как ты чувствуешь себя, когда их у тебя забирают. Они просто растворяются, ты пытаешься ухватиться за последние обрывки фраз в голове, но потом забываешь, за что хотел ухватиться?
Не скрывалось среди членов организации Синий Огонь, что при победе революции будет использован другой метод сохранения жизни на планете, без объединения организма разумных живых существ с чужеродной мелитовой нанотехнологией. Уж точно Карло фон Густав первым делом наложит запрет на конфискацию у людей их воспоминаний.
Вступительные экзамены в Академию города C33 Аристарх, научившийся у отца стрельбе и дисциплине, сдал на высший результат и его тут же записали в специальную группу. Детям из специальной группы выделяли почему-то более удобные апартаменты- у Аристарха и его соседа- о котором он ничего не помнил, кроме нескольких слов о нем- с самого начала в комнате присутствовал собственный ЭХО, как и в комнатах всех остальных детей из специальной группы.
Им уделялось больше внимания, за ними лучше присматривали. Аристарх предполагал, что его соседом был именно Пьер- загадочный человек, с которым его связывали всего лишь несколько слов. Человек, о котором Аристарх одновременно страшился узнать больше и невыносимо желал этого.
Обучение в специальной группе было гораздо более сложным и специализированным. К примеру, больше времени уделялось, конечно же, военной подготовке. Подъем, когда еще даже светать не начинало, пробег вокруг усаженной искусственными соснами территории ученического дома в тепловых комбинезонах, которые носят настоящие военные, упражнения в борьбе и меткости- это далеко не весь список всего, чем Аристарх и его товарищи по группе занимались на первом курсе обучения.
Температура на JB-327 по ночам опускалась до минус пятидесяти трех по Цельсию, понятия времен года здесь не существовало- на всей территории государства в протяжении всего оборота вокруг звезды Сол шел снег и по ночам города окутывал жуткий холод. Даже тепловой комбинезон не слишком-то помогал, но мальчишек хотели приучить к сложным условиям работы.
А что, если им выпадет честь работать не в полиции или воздушной тюрьме, а в океане- это наиболее важная и наиболее опасная работа, да и не только из-за холода. Ведь служивые на подводных лодках ближе всего находятся к противнику- Сомнии.
Аристарха избавили от его воспоминаний явно потому, что сделал он что-то непозволительное. Он догадывался, да нет- знал, ибо это было слишком очевидным, что это нечто было связано с его соседом Пьером, воспоминания о котором ему почти целиком стерли.
Осталась лишь призрачная ничего без контекста не означающая фраза «Как же мне сказать об этом кому-либо? Как сказать Пьеру?» Даже предположение о том, что Пэр был его соседом по комнате в специальном классе было взято Аристархом из воздуха, ведь оно основывалось только на том, что он сам учился в специальном классе на первом курсе в Академии и о своем соседе- как и о мальчишке по имени Пьер- ничего не помнил. Долгие годы он, цепляясь за эти слова, оставшиеся в памяти в виде цепочки нейронов и в один день пробудившихся, пытался отыскать что-либо с ними связанное в своей долгосрочной памяти гиппокампа. Или связанное с таинственным Пьером.
Очевидно, что лечение в госпитале небоскреба номер 3, который находился несколькими этажами выше Центра обслуживания центральных систем, было связано с Пьером. Не зря же все воспоминания о нем, кроме этих слов, были стерты. И больше ни единого следа.