Серая мелитовая дверь, в которой как и во всем мелитовом вокруг сидел его безобразный двойник, отворилась, и Лу вышла к сыну. Из-за проблем со слуховым аппаратом, возникших после того, как тот полицейский, позже убитый Аристархом, ударил со всей силы Нома по голове ногой, мальчишка временами терял способность слушать звуки окружающего мира. Громкость окружающей среды все время колебалась и не подчинялась регулятору.
Регулятор громкости окружающей среды находился на шее справа, прямо над круглым регулятором искусственной гравитации. Две кнопки, как на самом обычном старомодном пульте. А с левой стороны на шее находился разъем для энергетического куба и звуковых проигрывателей. Один и для первого, и для второго.
Лу сразу же начала задавать вопросы, которые Ном и не пытался услышать. Расстройство центрика позволяло ему не слышать слова матери- громкость как раз уменьшилась практически до минимума. Слышен был всего лишь писк. Ном лишь краем глаза взглянул в измученные глаза Лу и согнулся, чтобы освободиться от ботинок. Когда он сделал это, громкость на мгновение увеличилась до максимума и ее слово, которое он не разобрал из-за слишком неожиданной перемены, прозвучало словно раскат грома.
Ном всегда старался смотреть сквозь ее худенькую фигуру, сквозь усталое лицо, старался не замечать золотистые волосы, смешанные с добрым десятком поседевших ниточек, пытался что есть мочи не слышать хриплый голос.
Она столь несчастна, но скоро все изменится и они уберутся из этого города прочь. Годы саморазрушения... Возможно ли это исправить? Неужели все это действительно началось после ухода отца из семьи? Какой она была раньше? Он не мог вспомнить, как не пытался. А фотографий не было. Ни одной старой фотографии. Ном пытался найти хоть одну, когда он находился дома один. Ничего.
Лу сожгла все свои снимки, когда избавлялась от вещей отца. Так она ответила сыну много лет назад, когда Ном попросил фотокарточку, поглядеть- каким отец был. Лу тогда сильно рассердилась, будто подумала, что сын нарочно хочет напомнить ей о плохом. Она сказала тогда, чтобы он никогда больше не смел упоминать об отце. Ном знал только имя. Дин Урбан. Впервые это имя он услышал в Академии- тогда она еще не общалась со всеми этими гнусными людьми, ищущими временной забавы, тогда она еще не пристрастилась к дэфиуму, который только больше отдалил ее от действительности.
Ном не мог не думать о возможности когда-то увидеть его вновь, увидеть этого загадочного человека, который ушел так давно.
Иногда Ном задумывался над тем, что толкает Лу на употребление дэфиума. Она начала употреблять его примерно тогда же, когда познакомилась с зеленым жакетом- подозрительным субъектом, который приходит и уходит, растворяясь в серой дымке города. Удаляясь все дальше и дальше от небоскреба номер 19,- где живет Лу с сыном- этот человек то и дело обеспокоенно оглядывается, будто бы страшится, что кто-то его заметит и тут же свяжет одно с другим- поймет, чем он занимается. Распространением запрещенных таблеток. Ном наблюдал за такими вот побегами- по-другому и не назовешь эти уходы- много раз с тех пор, как увидел зеленого жакета впервые. По предположению мальчишки, именно он, этот загадочный мужчина, и приносил Лу дэфиум. Она редко выходила из дома, если не ходила на работу в Лавку старых вещей.
Лу Урбан оставалось всего пять стодневных лет до процедуры форматирования. Однако существовала возможность- и Ном часто впадал в тихие истерики, у него выражающиеся в скручивании калачиком с закрытыми глазами и попытками погрузиться в музыку звукового проигрывателя, когда думал об этой возможности- проведения процедуры раньше, в случае предоставления кем-то доказательств неспособности Лу работать и существовать далее без вмешательства. Госпиталь и центр обслуживания центральных систем находился в одном здании- удобно, ведь можно стереть человеку вредоносные привычки и воспоминания и потом оставить его на пару дней в белой палате восстанавливаться.
Мысли о матери всегда приводили его к размышлениям об отце, о том, как Дин Урбан исчез из их с Лу жизни. Случилось ли это по причине случайной серьезной поломки или же он сбежал, что очень мало вероятно? Лу вот говорит, впрочем, что сбежал и больше никогда не появлялся. Покинул ее с ребенком, оставил на произвол судьбы. Так она часто повторяет, когда осознание того, что у нее есть ребенок от этого человека, вновь бьет по ее ежедневной рутине.
Может, именно чтобы отвлечься от этих мыслей, она и принимала дэфиум? Как рассказывает мальчишкам иногда Аджи Мин, отвлекаясь от препарации мозга убитого полицейского, дэфиум по сути воссоздает активность мозга, как если бы центрика как такового и не было вовсе.