Память и, соответственно, воображение, у человека в былое время работали совершенно не так, как в Арии во время широко практикующейся компьютеризации человеческого мозга. Воспоминания в мозге человека, не подверженного центральной системе управления- таким человеком являлся, к примеру, Карло фон Густав, живущий благодаря системам искусственной подачи кислорода и ничем не отличающийся от людей прошлого- формируются не благодаря какому-то одному региону мозга. В формировании воспоминаний и фантазий, которые, по сути, являются почти одним и тем же- вспоминая и фантазируя, человек складывает образы, находящиеся в его голове, в определенную картинку- у обычного человека участвуют определенные цепочки нейронов, коих порой бывает до невозможного много. Воспоминание о прогулке в парке активируется одним нейроном и может задействовать сотни других, связывая одно событие с другим. Со вкусом съеденной в тот день сладости или выпитого напитка, к примеру. Благодаря нейронам существуют ассоциации.
Таким образом, память обычного человека является, по сути, результатом работы всего мозга, от лимбической системы, находящейся под корой головного мозга, в которой этим воспоминаниям или же фантазиям придается эмоциональный окрас, до коры головного мозга, где человек эти осколки прошлого может осмыслить.
Мозг человека, зараженного- именно это слово употребляет Карло фон Густав- центральной системой управления, воспринимает слуховые и зрительные образы словно записывающее устройство. Словесных мыслей, которые формируются благодаря фронтальной коре, это не касается. Человек, пораженный центральной системой управления, отличается лишь неспособностью воспроизводить зрительные и слуховые отрывки памяти просто так, по желанию. Для этого необходимо открывать базу данных гиппокампа. Из-за роботизации у человека осталась лишь способность манипулировать словами, а не образами.
Все, что видит, слышит, знает и чувствует человек, записывается в три резервуара головного мозга, два из которых полностью компьютеризированы еще в раннем возрасте, а третий удаляется во время форматирования как не имеющий необходимости для дальнейшего существования рабочего гражданина.
Первый компьютеризированный резервуар это гиппокамп. В гиппокампе хранится вся база краткосрочной и долгосрочной памяти. Это, по сути, то, что связывает человека с прошлым. Если проигрывать то, что записывает гиппокамп, через прожектор на лбу, это похоже на очень долгий фильм. Когда центральную систему отключают, гиппокамп также отключается.
Второй резервуар- это мозжечок, расположен чуть ниже затылка. Он отвечает за моторную память и во время форматирования также корректируется- в памяти остаются лишь действия, необходимые для работы и для преодоления рутинной ежедневной дороги.
И третий резервуар, который не подчиняется центральной системе управления и в итоге во время форматирования подлежит удалению- это миндалина. Миндалины отвечают за сохранение эмоциональной памяти. Страх, любовь, гнев- за все это ответственны миндалины левого и правого полушария.
Что до дэфиума, он заново возбуждает, во время сна, работу всех участков мозга, по сути делая человека- ненадолго- вновь тем человеком, которым он мог бы быть без центральной системы управления. Он возбуждает нейроны в хаотическом порядке и позволяет видеть сны. Если же дэфиум принимать в бодром состоянии- это приводит к перегрузке центральной системы и возникновению зрительных, слуховых и сенсорных галлюцинаций. Именно по причине такого вот использования дэфиум и запретили на территории Арии.
Возможно, думал Ном, матери хочется почувствовать себя настоящей перед полной потерей памяти. До ее форматирования оставалось всего пять лет. Учитывая, что во время форматирования всю память беспощадно корректируют, это сравни смерти.
Но Лу не знала о приближении революции, а Ном знал. Он считал, что как только границы откроются, Лу обретет покой и вновь попытается жить нормальной жизнью, не в постоянной тревоге, страхе быть обнаруженной. Ведь после революции форматирование запретят. Карло обещает сделать это и сделает.
И встречи с подозрительными людьми вроде зеленого жакета прекратятся.
Ном уже давно не разговаривал с Лу. Не только об отце, а и о чем-либо другом. Эти апартаменты словно отбирали у него способность изъяснять свои мысли. Все здесь было таким темным и угрюмым, таким безжизненным и грязным.