Двое парней из уличной полиции, спустя десять-пятнадцать минут после начала разгона акции и задержаний, направились в то самое кафе, в котором Аристарх, Ном и Тау сидели буквально за несколько минут до произошедшего хаоса. На них были защитные зеленые жилеты, окрашенные в чью-то кровь. Они улыбались и теперь, закончив грязную работу, видимо, говорили о чем-то своем.
-Это он... Это ведь он, не так ли?-прошептал Тау.
Да. Один из них как раз и был тем, кто расколол череп невооруженному парню.
Он и еще один уличный полицейский шли по главной улице, когда всех митингующих увезли в полицейских машинах. Демонстрантов просто забрасывали туда, словно забитых животных, ни капли пощады к врагам государства. Некоторые из них парили, словно перышки- гравитационные регуляторы больше не работали.
Вместе с живыми задержанными в стальные клетки забрасывали и мертвецов. Они стали врагами государства в тот момент, когда вышли на улицу, им даже и говорить ничего не нужно было.
Аристарх вернулся в кафе, за ним с опущенными вниз глазами плелся Ном, замыкал шеренгу спокойный Тау с высоко поднятым подбородком и прищуренными глазами. Тот человек, который интересовал их, тот, что выхватил из своего сапога тяжелый черный молоток и разбил одному из демонстрантов голову, как раз зашел в уборную. Другой полицейский был одет в такую же форму уличной полиции- зеленый бронежилет, торчащая из карманов брюк черная маска, черные штаны из грубой ткани. Его побритую голову испачкала пыль и свежая кровь.
-Извините, у вас кровь.-сказал ему Тау.
Тау бывал таким спокойным лишь в самые ответственные моменты.
-Где, парень?
Тау показал. Тот отправился к бару и попросил у хозяина кафе бумажное полотенце. После стал вытирать голову, не отходя от бара. Они же в это время уже заходили в уборную. Все трое.
Массивная дверь закрылась за ними. Она полностью перекрывала все звуки внешнего мира, что пришлось мальчишкам очень кстати. Ном сжимал в кармане звуковой проигрыватель. Они и раньше забивали уличных полицейских, тех, кто прошел возраст форматирования. На счету троицы было уже три устранения, которые предпринимались ими в основном в ночное время, когда вот такие уличные полицейские патрулируют темные закоулки городов. Первое устранение прошло в их родном городе C33, в восточном районе, недалеко от бульвара удовольствия. Второй убитый- также в C33. После его форматирования прошел лишь год. Он сообщил им это, когда Тау приставил кувалду к его голове. После этого Тау расплющил ею центрик полицейского и главное- гиппокамп. Если уничтожить его- память становится нечитабельной и воспоминания устраненных просто исчезают.
А вот мозг третьего устраненного полицейского мальчишки забрали с собой и разобрали в апартаментах Тау, родителей которого почти никогда не было дома. Последний полицейский был моложе других, после его форматирования прошло не более двух недель. Его убили в C32, тогда был выходной и в академии не заметили отсутствия ребят.
Убийство полицейских не было для них чем-то новым.
Когда полицейский вышел из кабинки, Тау тут же зарядил ему в челюсть так сильно как только мог. Силу Тау сложно недооценить. Парень- с виду после форматирования прошло года два- пошатнулся и свалился обратно в кабинку. У него были белые брови, волосы на голове сбриты. Узкие голубые глаза и маленький лоб.
Ном увидел у него в сапоге тот самый молоток, которым был нанесен удар митингующему. Молоток был все еще испачкан кровью. Ном выхватил его, но отхватил сильный удар по голове. Удар пришелся на левую височную часть центрика в головном мозге. Ном пошатнулся и с молотком в руках упал на пол, в ушах начало шуметь, громкость тут же заколебалась от минимальной до максимальной.
Ухватившись правой рукой за голову, в левой все еще держа молоток, он отполз к стенке и секунду спустя увидел, как друзья, навалившись вдвоем, пытались удержать полицейского. Тау обхватил его сзади и не давал рукам двигаться. Аристарх пытался заткнуть рот. То и дело колотил его по зубам, пока крики жертвы не превратились в слабые вздохи. Однако тот все еще сопротивлялся- силы ему было не занимать. Ном растерялся и не мог сообразить что стоит делать. Он и не думал, покидая родной город утром, что подобное может произойти. Тау кинул раздраженный взор на Нома и тот аккуратно поднялся, скользя спиной о мелитовую стену. В руках у него был молоток, испачканный кровью.