Сердце Нома жутко билось, он почувствовал- что-то не так.
Вновь перед глазами пробежал взволнованный зеленый жилет, на ходу вытирающий пот со своего лица. Верхние веки у него всегда немного опущены, но в этот раз глаза таращились на Нома в необъяснимом ужасе. И как он еще тогда ни о чем не подумал? Нужно было дергать дверь, она бы отворилась, она ведь была незаперта.
Лишь только крошечная царапинка на носочке выдавала старость ботинок, купленных восемь лет назад на распродаже старых вещей в центре города. Он хорошо помнил ту распродажу. Она проводилась с северной части города, у самого городского перекрестка. Ном ходил по магазинам вместе с Тау и Аристархом. Тау сильно насмешили эти ботинки, а вот Аристарху понравились. Как раз через огромное шоссе можно было увидеть их парящий на холме кинотеатр. Место игр и веселья с самого их детства. Внутри разрушенный, а внешне такой красивый. С цветной синей мозаикой на стенах и звездами. И вывесками еще- «Первый зал», «Второй зал».
Ном ненадолго засмотрелся на ботинки, потом сделал два шага вперед. Плащ не снимал- решил потом положить его в комнате, за голографическим проигрывателем, в своем укромном месте среди старых коробок.
Ванная комната с широким овальным агрегатом для купания и стирки сверкала металлическим белым.
Носки не помогали- ноги заледенели буквально сразу же.
Он осмотрел свое лицо в зеркале. Только в настоящих зеркалах можно было увидеть ровное отражение самого себя. Выразительные голубые глаза и кудрявые русые волосы. Небольшой шрам на правой щеке, оставленный тем убитым парнем из отряда уличной полиции, две недели назад. Тогда он и ударил его по голове, нарушив работу слуховой части центрика. Да, сомнений быть не может.
Помнится, когда он вместе с ребятами возвращался домой, кровь ручейком текла к подбородку, Аристарх заботливо вытирал ее платком. Удивительно, что тот, другой парень, сидевший тогда за столиком и в упор смотревший на проходящих мимо ребят, не обратил на Нома внимания. Или возможно он просто на мгновенье застыл в удивлении и, как только троица покинула кафе, сию минуту бросился в уборную проверить, все ли в порядке с его товарищем по службе. В любом случае, Нома он видел.
Ном потрусил головой и дал себе сильную пощечину, пытаясь избавиться от страха. Страха быть обнаруженным. В такой ответственный момент. Как там говорил Карло фон Густав? Сейчас безопасность и секретность каждого из нас- это безопасность и секретность всех.
Потом Ном подолгу разглядывал свое лицо, свой синий плащ. Ощупывал руками глаза. Вымыл руки и умыл лицо.
Он раз за разом набирал полные ладоши холодной воды и брызгал ее себе на лицо. Пока не начало жечь в глазах. Вытерся краешком свитера и пошел на кухню.
Переступив порог кухни, он отключил проигрыватель. Тишина. Потом- очень слабый звук. Жужжание гравитационной колонны. И почему он так отчетливо слышит ее? Тау говорит, что за столько лет уже настолько привык к этому звуку, что и внимания не обращает. Пусть жужжит себе и жужжит.
Однако Ном все очень отчетливо слышал.
В горле пересохло. Он набрал воды в стеклянный стакан и выпил залпом.
Прислушался. Из комнаты не доносилось никаких звуков. Дрожащими руками он открыл холодильник и оглядел полупустые полки. Полуфабрикаты, порошковая еда, порошковые напитки. Все- товары, произведенные дочерними компаниями корпорации «Колоссум», которая почти что сравнялась на рынке с корпорацией правительства.
Ном наступил на синюю таблетку. Она хрустнула. Голубое пятно осталось на его носке и на мелитовом полу. Корпорация «Колоссум» начала производство дэфиума, как средства, которое помогает видеть сны. Работало оно, правда, только с неотформатированными людьми. У корпорации «Колоссум» было очень много неприятностей, когда правительство Алоиса Ата начало запрещать дэфиум из-за его повсеместного нерационального использования.
Апартаменты казались пустыми и темными. Свет горел только в прихожей и в комнате. Широкое окно на кухне, выходившее на опустелую разрушенную лоджию, уже давно погрузилось в вечерний мрак. Лишь только окна апартаментов небоскреба напротив горели ясно, превращаясь в сумерках в причудливый геометрический рисунок.
Кухня погрузилась в темноту, если не считать слабого отблеска дома напротив и света в прихожей и полоску света под комнатной дверью.