Нарушив данное себе правило, продиктованное требованиями безопасности, он достал проигрыватель и, достав из внутреннего кармана плаща конверт, включил первую попавшуюся мелодию, которую смог найти. Это была старая рок-композиция «The Man Called Sun».
Мысли о революции и о зеленом жакете- обо всем, что могло бы до сих пор беспокоить его, в той или иной степени- отошли на второй план. Глядя в окно на кухне и созерцая, как в таком же небоскребе в освещенных движущихся картинах мелькают фигуры жильцов, он просил, едва ли слышно, про себя, сам не понимая, к кому обращены эти просьбы, чтобы мать вышла на кухню и накричала на него, приказала выключить музыку, убавить звук, убираться из дома.
Какими угодно словами, просто появись передо мной.
Говори что угодно, прошу, только покажись мне на глаза, мама. Только дай мне знать, что ты все еще здесь. Прошу, только не сейчас. Лишь бы все было хорошо сейчас.
Но никто не ответил на его просьбы. Они растворились в воздухе.
Потом ему показалось, что меньше окон освещены теперь. Он словно переместился во времени вперед.
В звуковом проигрывателе песня заиграла сначала. Сколько раз она уже повторялась?
Ему вспомнилось, как утром он проснулся рано и прошел мимо матери в прихожую, стараясь ее не разбудить, мельком взглянув на ее глаза. Ее зрачки усиленно двигались влево-вправо, вверх-вниз. Она видела сон.
Они ведь с отцом должны были быть счастливы. Хотя бы не долгое время.
Когда Ном повернул ручку двери в комнату и она отворилась, то первое, что он заметил- яркий свет жужжащей лампы. А затем руку матери. Открытая ладонь, правая щека на полу, глаза закрыты. Но зрачки не двигаются-это еще больше напугало его. Его внимание упорно не сосредотачивалось на темном пятнышке, окрасившим пушистый белый халат. Зрачки не двигались- значит, мама не спала. Она просто лежала на полу. Однако есть ли этому разумное объяснение?
Нома всегда забавляли движения ее зрачков. В последние годы, ночуя дома, Ном, пытаясь убедиться, что с Лу все в порядке, наблюдал за ее зрачками. Зрачки, двигающиеся вверх-вниз, вправо-влево, были единственным возможным способом понять, что Лу жива и успокоить себя, дабы вновь попытаться уснуть. Она видит сны. Все хорошо. Она жива.
Но сейчас зрачки не двигались. Она лежала на полу, закрыв глаза, ни один уголок ее тела не шевелился. Ей не снились чудные картины, порожденные воображением, возбужденные круглыми крошками дэфиума, танцующие с воспоминаниями о грустных и счастливых днях. Теперь ее глаза остановились, наткнувшись на пустоту. Мечты мертвы, как и мертво ее тело.
Где-то вдалеке проехал поезд. Перед глазами вновь всплыл образ полицейского в зеленом жилете с пробитой головой, парня, убитого его же оружием мести, парня, забитого на смерть Аристархом.
Дрожа от волнения, Ном побежал на кухню, схватил стакан и вновь наполнил его водой. Взгромоздился на тот же металлический стул. В тот миг он ему показался чересчур холодным и, резко поднявшись, Ном выронил из руки стакан.
Почти все в Арии сделано из мелита- в том числе и центральные системы управления. От мелита теперь не укрыться- он повсюду. И, конечно же, он является основным материалом роботической конструкции, именуемой когда-то Алоисом Атом- верховным лидером Арии.
Мелит проник слишком глубоко в повседневную жизнь человека. От небоскребов и стены на границе, которая никого не впускала и не выпускала, до еды и организма- все содержало в себе мелит, в большей или меньшей степени.
Нет, нет, нет, она должно быть просто не приняла дэфиум и поэтому не видит сны. Она жива!
Мелитовый стакан, громко рухнув на пол, произвел звук напоминающий звон большого колокола. Стакан прозвенел так сильно, что Ному заложило уши. Громкость опять увеличилась, заставив его скорчиться в судороге.
С центриком проблемы. Он как будто бы сам хотел сообщить об этом мальчишке.
Дверь в комнату осталась открытой. Освещенная часть апартаментов казалось Ному ненастоящей, будто кто-то чужой нарисовал это на полотне и если попробовать пройти к коридорчику, уткнешься в бумажный холст. Свет казался больно уж искусственным. Как и мелитовые стены, в которых он отражался, заставляя все вокруг сверкать. А еще он странно жужжал. Или это гравитационные колонны?
Нет, все же этот звук исходит откуда-то из апартаментов.
Раздражающий тонкий звук. Откуда? Это либо комнатная лампа, либо та, что в прихожей. Нужно выключить обе. Но ведь уже совсем стемнело. Придется смириться с этим.
Спасительная догадка озарила Нома. Он вновь подсоединил проигрыватель к шее и вновь погрузился в прошлое.