Сменил информационную карту.
Зазвучала песня «Калейдоскоп».
А ведь эту песню записывали настоящие люди! Не такие, как они- наполовину состоящие из механизмов, помогающим выживать на этой серой планете, полной дыма и грязи на серых треснутых дорогах. Эта музыка принадлежала иному миру, миру, которому конец пришел уже тысячи лет назад, но который живет благодаря столь крошечным вещам, как эта. Композиции, книги, картины, сохраненные в подполье, напоминающие людям, кем они являются на самом деле. Или, по крайней мере, являлись когда-то. К чему стремились и о чем мечтали.
Когда песня кончилась, он вновь сменил карту дрожащими пальцами.
Некоторое время Ном просидел на кухне, потом все же направился в сторону комнаты, выключил свет в прихожей и хлопнул комнатной дверью.
Песня «Peace of Mind» звучала в его голове, лишь музыку из проигрывателя центрик мог воспринимать качественно.
Ном стал на корточки и принялся осматривать тело Лу. Сердце сжалось. Он все еще не до конца понимал что произошло.
Она была такой же неподвижной, как и тот парень, которого Аристарх убил две недели назад. Как и те, что становились их жертвами ранее. Но ведь Лу была не такой! Совсем не такой! Она была настоящей! У нее были ее воспоминания!
Ведь буквально за день до этого все было хорошо, он вернулся домой и она встретила его... Там был и зеленый жакет. Говорила ли она что-нибудь? Теперь Ном уже не мог сказать. Центрик не работал как надо. В голове проносились сотни вариантов того, что все-таки могло произойти в квартире в его отсутствие. Случайность? Преднамеренное убийство? При мысли об этом ему стало нехорошо, его словно ударили чем-то тяжелым по затылку и в глазах помутилось.
Он приподнялся, сообразив, что его синий плащ волочится по полу, по которому ходил зеленый жакет. Зеленый жакет просто оделся по-другому, но лицо осталось прежним. Или это все-таки был не он, а другой из... ее друзей?
Ном попытался вспомнить, не говорила ли когда-нибудь Лу об этом человеке, о зеленом жакете. Тщетно. Ном и с работающим центриком никогда не слушал ее. Господи, хотя бы имя, адрес, намек на это. Нет, об этом человеке Ному ничего не было известно.
Он снял пальто и отнес его за голографический проигрыватель BH-1, переступив через вытянутую руку своей матери.
Потом вернулся к ней и медленно перевернул на спину, словно опасаясь потревожить. Пол в комнате был холодный и выстеленный мелитовым покровом. Кровь Лу растеклась по нему небольшой лужицей. Ном провел по лужице пальцем. Застывшая кровь поднималась и рассыпалась на хрупкую стружку. Она была окрашена в желтовато-серый оттенок.
Может быть, она все еще жива? Да что же это! Может ли это происходить на самом деле?
Он, чтобы убедиться окончательно, слегка похлопал Лу по щеке, питая последние надежды. Но нет. Все бесполезно. Нажал на черную кнопку включения ее центральной системы управления, подождал несколько минут, считая секунды. На полное включение требовалось десять секунд. Он начинал отсчет каждый раз, когда доходил до десяти и с каждым новым разом считал все медленнее. Как будто это могло помочь. Ничего не произошло.
Понадобилось некоторое время, чтобы перетащить ее на кровать. Ном развязал белый халат и приоткрыл ту часть, где находилось ранение. Чуть ниже правой груди. Ее пырнули ножом.
На голове, чуть выше лобного прожектора, виднелась крошечная впадина.
Это сделал, безусловно, зеленый жакет. Да, по-другому и быть не могло. Это был он на лестнице. То же обвисшее лицо, те же волосы. Когда Ном рассматривал рану и аккуратно соскребал пальцем окружающую ее кровь, его вдруг осенило, что человек этот может вернуться. Он ведь увидел, как сын только что убитой им Лу возвращается домой.
И уж точно мерзавец не мог предполагать и тешить себя надеждой на то, что у мальчишки плохая память, что он может не узнать столь отвратительную физиономию со свисающими точно два наполненных протухлой продукцией мешка опухшими глазами и не доложить в полицию об этом инциденте. Знал ли он, что Ному о нем абсолютно ничего не известно? Скорее всего нет. Нет, он не мог предполагать, что Ном не узнает его и не свяжет одно с другим- убийство Лу и поспешность, с которой зеленый жакет спускался по лестнице.
Он подолгу смотрел на лицо матери, все смотрел и смотрел, просто так. На закрытые глаза и на молодую, пусть и изрытую пошлыми морщинами унижений и слез кожу.
Ком подступил к горлу, однако Ном сдержал его. Ему казалось, что если дать эмоциям выход- будет только хуже.
На серый город опустилась черная ночь. Ном подошел к закрытой покрашенной в белый двери, ведущей на давно опустевшую лоджию. Рядом с дверью находились три больших окна, в которых одновременно отражалась жужжащая комнатная лампочка и огни небоскреба напротив.