Вернувшись в комнату, он постарался придумать, что стоило предпринимать далее, но на ум ничего не приходило. Сел на краешек ее кровати. Совсем рядом с матерью. Когда они в последний раз были так близки? Когда она в последний раз наклонялась над своим сыном, провожая его в ночные вояжи спокойствия, безбрежности и забытья? Теперь она отправилась туда навечно. Ном никак не мог это принять. Он мял свои руки, глядя то на нее, то на яркую лампочку в единственной комнате их апартаментов.
Ном отсоединил свой звуковой проигрыватель от шеи.
Кровать Лу издавала короткий, но очень громкий скрипящий звук, напоминающий никем не любимую мелодию, которая начинает играть и прерывается еще до того, как кто-то успеет подумать о ее неуместности.
Ном отправился в ванную комнату и включил режим наполнения купальни. Теплая вода. Он снял плащ и бросил его на кухню, даже не глядя. Нужно было ее искупать. Смыть с нее все это. Это необходимо было сделать. А потом... Потом нужно уложить ее в постель.
Пока Лу будет принимать ванну, он должен поменять постельное белье. На нем слишком много желтых и серых пятен.
Он намочил свои пальцы и, вернувшись в комнату, вытер все кровавые пятнышки вокруг раны под ее грудью. Ее кожа была очень мягкой на ощупь. Убедившись, что все чисто, он отправился к мелитовым шкафчикам.
На поиски заживляющей ленты. Усиленно пытаясь вспомнить, где лента лежала раньше, когда он еще жил здесь, с ней, и когда всего этого кошмара- посиделок со странными людьми и приемов незаконного дэфиума- не было, и когда Лу доставала эту ленту, чтобы залепить его порезы, полученные во время игр, которые он устраивал в комнате.
Он нажимал на одну кнопку- дверцы мелитовых шкафчиков раздвигались, он копошился внутри и ничего не находил, затем нажимал на другую и рылся в другом. Наконец лента бросилась в глаза, за старой красной коробкой из-под фотографий. Почему-то Лу оставила эту коробку, хоть и порвала все снимки, что в ней когда-то хранились. И положила коробку в шкафчик, а не свалила в общую кучу за проигрывателем.
Заживляющая лента была белого цвета и принимала окрас кожи того, с кем взаимодействовала. Одним из материалов при производстве заживляющих лент был мелит. Компания, которая ленту производила, была дочерней фирмой корпорации «Управление».
Ном заклеил рану матери лентой и она тут же преобразилась. Будто бы ничего и не было- гладко, прям как настоящая кожа. Ном улыбнулся, довольный работой.
-Сейчас,- сказал он ей.- Я пойду проверю, набралась ли вода в ванной.
Потом вернулся и полностью стащил с нее халат. Тело Лу такое бледное. Стало ли оно таким в последние несколько часов, что она пролежала на полу, или гораздо раньше? Ном попытался вспомнить, какой ее кожа была утром, когда он смотрел на ее зрачки. Но все тщетно.
Он не слышал ни топота своих собственных шагов по полу, ни тихого жужжания гравитационной колонны. Ни автомобилей, ни поездов. Ничего. Видимо, слуховая часть центрика полностью остановилась.
Ничего, подумал он, может все еще наладится. Это как-то хаотично все происходит.
От растерянности Ном стал возле зеркальной комнатной двери и попытался раствориться в своем отражении. Подходил к нему все ближе и ближе, пока оно не стало огромным, пока не заполонило собой все вокруг.
Открыл дверь.
Взору вновь открылась темная прихожая и ванная, в таких же однообразных зеркальных стенах которой отражалась идентичная белая лампочка.
Ном закатал рукава и отправился туда. Вода была теплой, она перестала набираться автоматически, достигнув максимальной отметки. Рука погрузилась в приятную прозрачную гладь и подергалась в воде, вызывая на поверхности маленькие волны. Отчего-то Нома пробило на смешок, он так давно не занимался подобными глупостями, еще в детстве, помнится, мама как-то раз наполнила вот так ванную, а потом завела и погрузила его туда.
Горячая вода согрела его, продрогшего от холода улицы. Да, тогда было особенно холодно и Лу решила искупать сына в горячей воде. А еще она принесла ему несколько игрушек, чтобы не было слишком скучно. Автомобиль с двумя пассажирами, которые утонули за тот вечер раз десять.
Руки дрожали, он что-то говорил себе, но уже и сам не понимал что.
Пока вода не остыла, нужно искупать ее. Нужно смыть с нее все это.
Вернувшись в комнату, он полностью снял с матери халат, обнажив ее тонкие руки, выступающие ребра и гладкие коленки. Попытка взять ее на руки оказалась неудачной- Ном был слишком хрупким.