Она пристально посмотрела на Нома, вначале в ее взгляде был виден небольшой испуг, словно она не ожидала, что на крыше небоскреба кто-то будет, но затем волнение сменилось улыбкой и она что-то сказала. Ном видел, как ее губы раскрываются, ее глаза смотрят добродушно. Но ничего не слышал.
Неужели опять центрик отказал, подумал он. Только что ведь скрип двери услышал! Как же так?! Но ведь гул гравитационных колонн так хорошо слышно. Или это какой-то иной шум. Он повернулся к городу лицом и оглядел колонны. Теперь ему и самому было тяжело понять, воспроизводился ли этот хоровой механический шум в его голове неисправным центриком, или все-таки гравитационными колоннами небоскребов. И шоссе. Он был готов поклясться, что слышит, как машины тихо жужжат вдалеке вдоль шоссе.
Повернулся вновь к Иде и дрогнул. Она уже подошла и присела рядом с ним. Лишь бы только ничего не говорила, он ведь ничего не сумеет понять, вновь эти проблемы. Но нельзя идти в центрик-центр, они, возможно, ищут их. Ищут тройку малолетних преступников, убивших парня из уличной полиции. Хоть и убил его Аристарх, в случае обнаружения одного из них, отвечать придется всем вместе. И не только им. Если не успеют стереть память- Синий Огонь закроется навсегда. Весь Синий Огонь. Захватив всего несколько последователей, полиция и власти через конфискованные воспоминания вычислят абсолютно всех в организации. Карло фон Густава больше не будет и некому будет хранить настоящее прошлое человечества. Нельзя, нельзя. Ном понимал это и не переставал думать об этом, о важности, но прежний блеск это потеряло. Теперь основным для него был синий огонек в небе. Он вот-вот пролетит. Жаль, Лу не смогла подняться с ним- тоже подождать и увидеть это чудо планеты JB-327.
Никем из официальных источников- что немудрено- не подтверждалось проведение в центрах обслуживания центральных систем управления во время починок проверок гиппокампов, где хранились воспоминания, с целью выяснить истинную причину поломки. Это само собой подразумевалось. Вернуться из центрик-центра с отсутствием части воспоминаний, зрительных или слуховых, от которых все же остались некие крошечные следы, было обычным делом. Особенно страдала база кратковременной памяти.
По этой причине Ном и боялся небоскреба 3, где располагался центр обслуживания.
Если он отправится в центрик-центр сейчас, то вся операция по захвату здания Управления провалится, он ведь лично видел мастера Карло фон Густава и знает, вплоть до мелочей, весь план атаки.
Подвергать революцию риску он не имел права, но, к своему большому разочарованию, с каждой минутой убеждался в своей неспособности принимать участие в ней. Дело было не только лишь в центрике, ему не хотелось оставлять апартаменты надолго, не хотелось оставлять Лу. Теперь он ей нужнее, чем когда-либо.
Что-то внутри подсказывало ему, либо же он попросту надеялся, что она сможет проснуться. Что все случившееся с ней- это временная поломка, и ее возможно исправить, так же как и его центрик. Надеяться мешала лишь кровь, которую он вчера отмывал с мелитового пола. И образ зеленого жакета, спускающегося с лестницы. Если бы только этого никогда не случалось.
Ном взглянул на часы.
00:05
Оставалось всего четыре минуты. Если синий огонек не появится за облаками, то можно возвращаться. Все же оставлять апартаменты надолго не хотелось.
Ида сидела рядом с ним на краю крыши, ее слова, если она что-нибудь говорила, не воспринимались его центриком. Он не смотрел на нее, просто наблюдал за небом, бросая порой быстрые взгляды на часы. Однако краем глаза он заметил, как она достала из своего огромного черного рюкзака экран для рисования- белую тонкую доску, на которой специальным карандашом можно было создавать и корректировать узоры и образы. Ида, похоже, собиралась рисовать небо. Может, и она ждет синего огонька?
00:08
Решил, что не стоит глядеть на часы. Вдруг еще огонек пропустит. Все равно осталось ждать недолго. Когда он посмотрел на часы в следующий раз, они показывали уже 00:11. Зная, что ему нужно возвращаться домой, к матери, он тем не менее испытывал сильное желание остаться здесь. На крыше было спокойно, он мог насладиться прикосновениями белого тумана. Здесь небо было так близко.
Но нужно было уходить. Он поднялся и, попрощавшись- сам не услышав себя- отправился к двери, ведущей на крышу. С ней действовала любая дверная карта, принадлежавшая жителю этого жилого небоскреба.
Ном не оборачивался и не смотрел на Иду, когда уходил. Все равно им не поговорить. Да и Лу там одна, в пустых холодных мелитовых апартаментах. Нужно возвращаться.