Алек подошел к Ному и спрятал информационный разъем за синим воротником плаща, чтобы никто не увидел подключенного к шее звукового проигрывателя.
-Вот так, а то ведь о нем никто знать не должен. Воротник закрывает, даже не переживай. Я вот уже долго с этими штуками в шее живу. Но если увидят, скажешь, что это у тебя просто проигрыватель подключен, но ты ничего не слушаешь. Такое вполне возможно, цепляться не будут. Я тебе клянусь, что много раз видел юношей вроде тебя, которые ходят с пустыми подключенными звуковиками и спокойно друг с другом говорят. Может, и у них, у некоторых, такая же проблема, как у нас с тобой.- он улыбнулся.- Кто знает. Но уж точно не будут тебя беспокоить, не переживай. А теперь иди в академию.
-А вам он разве не нужен?- спросил Ном. Он с искренней улыбкой смотрел в глаза Алеку Мастилу, словно в тот раз, когда Аристарх ему подарил черный свитер.
-Нет, не беспокойся, у меня таких еще четыре запасных есть. Я наперед покупаю, каждый такой работает только две недели, максимум- три, если повезет, а потом портится. Правда, тот парень говорит, что совершенствует модель и возможно скоро будут работать дольше. Кто знает. Иди, иди уже. Скажешь директору- мама заболела и нужно быть с ней. А испортится стабилизатор- приходи ко мне. Или у своего друга поспрашивай.
Ном ответил ему еще одной улыбкой и собрался идти, застегивая свой плащ, считая, что это поможет маскировке информационного разъема.
-А про Лу я понял, пусть выходит, когда полностью поправится.- крикнул Алек ему вслед.
Ном обернулся и, кивнув, вышел из магазина и ускоренным шагом прошелся к лифту.
Часы показывали 5:40, когда он пробежал мимо своего дома, по привычке взглянув на балкон. Свет выключен. Действительно, чего ему гореть, он ведь его не включал. А Лу бы не включила.
Он то и дело, во время бега, оборачивался. В особенности возле своего небоскреба номер 19, опасаясь, что где-то поблизости может бродить зеленый жакет или уличная полиция, выследившие его, мальчика, который, как они думают, убил одного из них. Откуда им было знать, кто из троих мальчишек окончательно отправил служивого на тот свет?
Если его обнаружат, никто не будет разбираться что к чему. Просто увезут туда, откуда он не вернется.
Попасться сейчас нельзя было. Накануне революции. Зная, что они могут прочесть информацию из базы данных его памяти. Атака на здание Управления уже послезавтра. Принимать участие в ней Ному не хотелось, он чувствовал, что должен быть с матерью. Ей он нужнее сейчас. Но чтобы подставить Ари и Карло, всех, кто готов отдать жизнь за будущее- нет, он не мог позволить схватить себя. И в то же время боялся, что не сможет отбиться в том случае, если за ним придут.
Идентифицировав себя через такого же робота, как и тот, что находился при входе в ученический дом, он побежал через холл Академии к лестнице, по пути встречая незнакомых ребят, видимо, обучающихся в специальном классе- судя по форме.
Ученики специального класса всегда носили черную защитную форму с метиловыми поясами. Производством этих форм занималась компания, подчиненная корпорации «Колоссум». Форма защищала от холода, они в самую холодную погоду бегали вот так. Никаких плащей, никаких курток и пальто. Будущие защитники страны должны быть выносливыми и не бояться погодных условий.
Их позабавил бегущий со всех ног мальчишка. За своей спиной Ном услышал громкий смех и съежился, на мгновенье притормозив. Но не оборачивался- просто пошел дальше чуть медленнее. Необычно было вновь слышать звуки окружающего мира.
Ном поднялся на четвертый этаж- там находился кабинет директора Академии, Ном отчего-то решил, что именно ему нужно сообщить о возникшей проблеме. Стоя у окна, он повторял слова, которые скажет в кабинете, а потом постучал.
-Мама больна. Моя мама больна и за ней некому присмотреть. Но что с ней? Я не знаю, нельзя говорить открыто, нужно что-нибудь придумать. Нужно что-нибудь сказать. Может, она уже была в центре обслуживания? Туда я ее и возил, верно? Вчера вечером. Провозился с ней до утра и поэтому на занятия не явился. Боялся оставить ее одну. А потом вернулись домой, я и она. Вернулись, когда ей полегчало, под утро уже, в седьмом, нет, в шестом часу ночного времени. А сейчас она спит и я ненадолго выскочил. Выскочил, чтобы все рассказать вам. Вот так, думал, нужно лично сказать. Нет, нет, ей уже лучше, вы уж поверьте, но просто завтра меня, возможно, еще не будет. Просто чтобы вы знали. Я хотел предупредить.