Может, пороется еще в старых вещах родителей. Что там осталось? Несколько видеоматериалов, несколько досье о преступниках, которых он устранил, несколько фотографий с его награждения. Старье. Интересно, есть ли там фотография его лица, в тот миг, когда он смотрел на него в кабинете директора, а тот рассказывал ему обо всем, что произошло?
Аристарха передернуло. Все стало таким пустым. Ему ужасно сильно захотелось убраться из этого города, из этой страны, с которой был связан этот миг унижения. Результат стольких лет, проведенных с желанием узнать, что же на самом деле с ним произошло.
Он громко захохотал- да, его лицо, лицо Джо Бьорнса, солдата, узнавшего, что его сыну нравятся мальчики. Бесценно. Аристарх зашел за угол и активировал долгосрочную базу памяти гиппокампа. Отмотал запись на много лет назад, когда отец ужинал с ним вечером, когда они были вместе. Аристарх вновь хотел поглядеть ему в глаза. Теперь стыд на лице Джо Бьорнса вызывал лишь смех.
Когда ты будешь стоять в шеренге военных преступников... Ведь ты там, на подводной лодке в океане, не так далеко, на самом деле. И уж кто, но ты точно нас не будешь поддерживать. Возможно, кто знает, ты даже умрешь, пытаясь сопротивляться Синему Огню. Но он поглотит тебя, как поглотит всех мерзавцев. Мерзавцев вроде Алоиса Ата.
Аристарх продолжал хохотать, минуя редких пешеходов- трудяг, засидевшихся на работе допоздна, оборачивающихся на странного мальчишку с голубыми волосами и в испачканном голубом пальто, застегнутом аж до шеи. Мальчишку, похожего на гусара, оловянного солдатика из сказки, прочитанной им когда-то на одном из собраний. Аристарх выпрямился, напугав мужчину, проходившего мимо с большим дипломатом.
Тот оказался очень пугливым- видимо, его еще не отформатировали. Он подпрыгнул, как резиновый мячик на полу, хотя Аристарх ведь по сути ничего не сделал. Никакой агрессии к незнакомцу мальчишка не проявлял. Но, увидев его реакцию, Аристарх, смеха ради, подогнул ногу и отдал честь.
-Я готов служить вам, сэр. За отечество! За нашу страну! За Алоиса Ата! За нацию!
И тут же вновь рассмеялся. Прохожий ускорил шаг и, не оборачиваясь, видимо, боясь привлекать внимание ненормального мальчишки, удалился.
Вновь он одинок на этой странной улице. Даже в асфальте отражалось его лицо и синие волосы. И в каждом из нескольких десятков зданий валютного бульвара, сверкающих белизной окон, в которых мелькали силуэты работающих в ночную смену.
Гуляя по бульвару, он, сам того не заметив, начал напевать одну песенку, услышанную на собраниях. Кто знает, может Ном ее тогда прихватил себе и таскает сейчас- где бы он ни был. Где же он черт возьми. И дверь никто не открыл. Что, если...
Что если его нашли те, из уличной полиции. Что, если тот человек, сидевший тогда в баре, вычислил Нома?
Залезть в его центрик, в таком случае, является вопросом времени. Они узнают о революции.
Так вот, песенка та называлась «Golden Brown». Карло фон Густав говорил, что именно такой на Земле- родном доме их предков, была осень- такое время года, когда листва на деревьях приобретает золотистый коричневый оттенок. И она опадает, укрывая землю вокруг деревьев таким вот ковром- золотистым ковром. Карло не раз показывал старые фотоснимки, настоящие, которые можно подержать в руках- истинная реликвия. На этих снимках была изображена осень на планете Земля, на давно уничтоженной планете Земля. Тысячи лет тому назад. Только на старых фотографиях и осталась земная осень.
Аристарх шагал, порой убирая ногу, словно тот оловянный солдатик в сказке, в той старой сказке, убирал ногу и останавливался, выпрямив спину, и подпевал:
-Never a frown with golden brown, never a frown with golden brown.
Потом остановился. Слева возвышался небоскреб номер 123. Аристарх поглядел на окна.
Все было таким одинаковым и противным. Словно слепки из одного отвратительного лица, которое преследует тебя в кошмарах. Люди были одинаковыми, здания одинаковыми, даже этот асфальт был ровным и однообразным в каждом уголке в этом городе. Не было даже камня рядом, чтобы бросить в одно из этих окон и расшевелить человеческий муравейник обленившихся офисных рабочих. Они создают подсчеты, названивают клиентам.
-Да-ба-даба-даба-даба-дабада-ам.- пропел Аристарх себе под нос.
Не загрустишь с золотистым коричневым.
-Да,- буркнул он.- Не загрустишь.
И пошел в направлении дома. Заряда центрика, конечно, хватало, но рисковать нельзя было- он провел весь день на ногах. Не стоит преувеличивать возможности центральной системы управления. Если центрик отключится здесь, в западном районе, где никто даже ни сном ни духом о том, кто такой Аристарх Бьорнс, свалившегося на асфальт парня сразу же заберут в полицейский участок, сразу же по обнаружению.